Спорт-Экспресс в Украине > Разговор по пятницам > Валерий ПЕТРАКОВ: "Семин выгнал меня за бокал шампанского"

Валерий ПЕТРАКОВ: "Семин выгнал меня за бокал шампанского"

22.04.16, 11:45   Просмотров: 60236023 Комментариев: 10 10

Фото Валерий ПЕТРАКОВ: "Семин выгнал меня за бокал шампанского"
Фото Никита УСПЕНСКИЙ, "СЭ"
…Никаких перемен в его судьбе не ожидалось - мы сидели в старой тренерской стадиона «Торпедо», где каждый стул помнит Иванова со Стрельцовым.
 
Валерий Петраков заваривал чай в огромные кружки, закуривал и рассказывал про великий и противоречивый советский футбол.
 
Кто не знает Петракова, а судит лишь по монологам от бровки, в жизни не догадается, какой он на самом деле. Нам показалось - тонкий и душевный.
 
- Вы на заре карьеры выигрывали все, что можно. Юниорский чемпионат мира-1977, молодежный чемпионат Европы-1980…
 
- Если от молодежки какие-то кадры могли сохраниться, то Тунис-1977 - сильно сомневаюсь. С тех пор ничего не видел. Зато все помню!
 
- Для нас это главное.
 
- Нам было по 18 лет, все удивляло. Спонсировала чемпионат «Кока-Кола», завезли холодильник размером с комнату. Забит банками! Мы накинулись, тренеры оттаскивают: «После матча…» А жара - градусов сорок. Помню ощущение: в матче с Парагваем бегу - и не понимаю, куда. Все плывет перед глазами. И в голове тот холодильник.
 
Команда была настолько дружная! Мы же постоянно встречались на турнирах в Союзе. Баль и Бессонов играли за сборную Украины. Мы с Хидей и Валерой Глушаковым - за Россию. Перед вылетом в Тунис собрались своей компанией, посидели от души. Понятно, не с колой. Явились под утро.
 
- Кто особенно «тяжелый» был по итогам вечеринки?
 
- Мы с Андрюхой Балем. Могли бы и отчислить за такие дела - но сборной вот-вот улетать.
 
- Кто считался гением в той команде?
 
- Бессонов! Причем был атакующим хавом. В Тунисе его признали лучшим футболистом турнира.
 
- Зачем из Бессонова Лобановский сделал защитника?
 
- Сейчас как тренер пытаюсь размышлять - пожалуй, Бессонов был хорош в отборе. Давал громадный объем работы. Игра у Киева специфическая, фланги в постоянном движении. Бес здорово в эту модель вписывался.
 
- Многие из той сборной пропали для большого футбола?
 
- Интересный был защитник - Сережка Игумин. Роберт Халайджян потерялся, достоин был лучшей карьеры. Сашка Новиков, вратарь из Смоленска, погиб. Автобус «Искры» попал в аварию, несколько человек насмерть. Новиков за пару минут до трагедии подсел вперед к главному тренеру Силагадзе. Недавно я был в Смоленске, встречался с его дочерью, сходили на кладбище…
 
- По вашим ощущениям - «переписанные» в вашей команде были?
 
- Даже мысли не возникало, что такие есть. Хотя штука распространенная. На турнирах в Союзе пересекались с грузинами, жили в одних гостинцах. Команда 1959 года рождения - а у тех татуировка на руке: «1955».
 
- Сильно.
 
- Спрашиваем: «Это что?» - «В честь брата наколол». Они махровые все были, брились! Черные, могучие. А мы на их фоне с Балем и Бессоновым как дети выглядели. Но на поле против нас все равно у них шансов не было.
 
- Баль рассказывал, как вы его «раздели» в шашки перед двумя камерами - CNN и BBC…
 
- Так я с чемпионом мира Вячеславом Щеголевым вничью играл. Он приезжал в «Локомотив», давал сеанс. Я один устоял, клянусь вам!
 
- В шашках возможна ничья?
 
- Еще как возможна! Необязательно, чтоб по одной шашке осталось. Можно и по три. Есть так называемый «Треугольник Петрова»…
 
- Вот это глубина проникновения в предмет.
 
- Я в кружке занимался. Был в Брянске парень постарше - нас обучал теннису и шашкам. Ни в «Локомотиве», ни в сборной со мной никто играть не мог. Да и в «Торпедо» всех чесал.
 
- Баль огорчался: «Я-то играть не умел, а Петраков выучил одну комбинацию, какую-то хитрую ловушку».
 
- Ага, под углы. Иностранцы стоят рядом, снимают его позор. С Андрюшкой у нас были очень близкие отношения… А потом… Я даже на похороны не попал.
 
- Хотели съездить - и не смогли?
 
- Да. Звоню Светке, жене и Оресту, брату. Говорят: «Валера, не надо…» Умер Андрей на руках Бессонова. Играли ветераны. Баль с мячом, никто не атакует. Отдает пас и падает. Бес подбегает: «Андрюха, ты чего?!» А у него уже губы посинели. 
 
- Баль - человек с юмором. Самые памятные его приколы?
 
- Свадьба со Светкой!
 
- Она же фигуристка?
 
- Танцевала в балете на льду. Свадьбы тогда играли строго после сезона. Из Москвы в Киев отправилась целая делегация. От «Торпедо» был я и Суслик.
 
- Суслопаров?
 
- Ну да. На перроне встречали Бессонов, Демьяненко и Каплун. Сначала официальная часть свадьбы, вся команда во главе с Лобановским. Правда, Валерий Васильевич посидел часа два, и уехал. А мы-то остались. Двое суток празднуем, садимся в поезд - и всей бригадой во Львов!
 
- На родину Баля?
 
- Да. Уж там зависли на неделю. С утра получаешь программу - баня, обед, вечером…
 
- Танцы?
 
- Приблизительно. Отправлялись в бар. С нашим приходом все рестораны закрывались на спецобслуживание, никаких посторонних. Раз не закрыли - так посидеть нормально не дали. Заказывали автобусы, выезжали в Карпаты, там замки какие-то, природа…
 
- Трезвыми не были ни секунды?
 
- Уже не знали, чем заняться! Идем с Бесом в бар, как обычно. На нас дубленки, шапки ондатровые, шарфы. Все прилично. Но уже навеселе. Предлагаю: «Давай, Бес, поспорим - кто больше денег соберет? Ты или я?» 
 
- ???
 
- Сели нищенствовать! Прислонились к стене, шапки сняли и положили перед собой. Народ падал!
 
- Узнали вас?
 
- Кто-то узнал, кто-то нет: «Такие молодые - уже побираетесь…» Но много накидали. Бессонов выиграл - он по-украински разговаривал. Веселая была неделя. Собрались разъезжаться, выглядело это так: «Выносится полузащитник киевского «Динамо», номер седьмой, Владимир Бессонов!»
 
- В Москве тоже собирались?
 
- Вот как раз у меня и собирались. Когда пришел в «Локомотив», Игорь Волчок дал двухкомнатную. С молодежкой выиграли «Европу» у сборной ГДР на стадионе «Динамо», так в моей квартире ночевало человек двадцать. Последним пришел в три часа ночи огромный вратарь Сивуха: «Валер, мне спать негде. Пусти хоть возле порога!» Да ложись, говорю. Какая разница…
 
***
 
- Что ж при такой дружбе с киевлянами вы в «Динамо» не оказались?
 
- Андрюха предупредил: «Тебе собирается Лобановский звонить. Будь готов».
 
- Звонил?
 
- Ага. Но я уже Козьмичу слово дал. Тот прямо ко мне домой приехал. Иванов для меня - человек особенный, «Папой» его звали. Он такой был… Эмоциональный… Но быстро отходил…
 
- Киевские нагрузки вы потянули бы?
 
- Думаете, мы меньше бегали в «Торпедо»?!
 
- Разве кто-то мог сравниться в этом смысле с Киевом?
 
- Уфф… Я вас умоляю! Мы бегали больше! Газзаев к нам собирался переходить из «Динамо», а у них случилась задержка рейса в Адлере. Ребята пошли на рынок, заглянули на стадион - а там «Торпедо» тренировалось. Валерий Георгиевич увидел, сколько мы бегаем: «Не-е-т, я в «Торпедо» не пойду…»
 
- Это ведь Козьмич придумал «двойного Купера»?
 
- Нет. Был у нас Боря Александров, тренер по физподготовке. Его идея.
 
- Издевательство, а не тренировка.
 
- А тест Лобановского: 400, 800, 1200, 1600, 2000 - и в обратную сторону? Это - не издевательство? Иванов нам однажды такой дал. Валерий Васильевич с Козьмичом в хороших отношениях были. Встречаемся на сборах в Адлере, так они закрывались после игры - и сидели двое суток!
 
- Обсуждали нагрузки?
 
- Потом выходят - черные, обросшие… В этих обсуждениях такие тесты и рождались. После ничего уже не хотелось, ни в какой футбол играть. Лобановский еще на кроссы налегал. Баль поражался: «Ладно, нам дает. Так он сам первым бежит!»
 
- Игорь Чугайнов вспоминал уникального футболиста Агашкова. Тот худющий, курил по две пачки «Явы» в день. Но легкие аномального размера, мог добежать до Еревана и обратно. Вы таких игроков видели?
 
- Видел. Правда, с мячом они не дружили. Пробовался мальчик в «Торпедо». Летел как олень. Мы бежали лицом, он - задом. Все эти торпедовские нагрузки были для него пустяком. Вышел на поле - с мячом не встретился ни разу.
 
- Полукаров рассказывал - Козьмич однажды дал 20 кругов вокруг поля в полную силу. Вы сорвались на полпути - потому что переболели незадолго до этого желтухой…
 
- Он путает, я тогда не бежал. Миновало. Мне и на сборы-то не стоило ехать, но Кузьма настоял: «Что ты будешь в Москве делать? Поехали, рядом с командой веселее». Ну, поехали. Смотрел, как они, бедные, мучились. Еще барьеры Иванов придумал - не стандартные, а высокие, легкоатлетические. Прыгаешь, как бостонский кузнечик. Игроки «Жальгириса» увидели - чуть с ума не посходили: «Что это?! Мы не перешагнем, а вы - прыгаете!»
 
- От этих прыжков колени летели?
 
- В том-то и дело, что ничего у нас не летело! Таких травм, как сейчас, вообще не было. Самая жуткая была у Суслика Повреждение коленного мениска со связкой. Все!
 
- Почему так?
 
- Я тоже задаюсь вопросом: почему? Что изменилось-то? Наверное, экология! Сегодня в каждой команде кто-то с «крестами».
 
- Вам не только Лобановский звонил. Вся высшая лига хотела Петракова.
 
- Сижу вечером дома, звонок в дверь. На пороге Лев Яшин. Я обомлел, конечно: «Проходите, Лев Иванович, чаю попьем…» Посидели - уехал. Между прочим, из Брянска я когда-то в московское «Динамо» приезжал, тренировался с ними в Гаграх. Но там состав ломовой был. 1976-й, последнее их чемпионство. Одолжили меня «Локомотиву» на год - а вернуть уже не смогли.
 
- Но стремились вы в «Торпедо».
 
- Из-за отца, который рано умер. Мне 14 лет было. Я болел за киевское «Динамо», а он - страстно за «Торпедо»! Говорил ему: «Смотри, Киев всех обыгрывает!» - «Да какая это команда? Вот «Торпедо» - да, там игра…» Помню, как «Торпедо» на халтуру приезжало в Брянск. Отец меня брал с собой. Вот поэтому и рвался в «Торпедо». Папе было бы приятно.
 
- С великими торпедовцами познакомились?
 
- Я с Ворониным жил дверь в дверь на Автозаводской улице, дом 11. У меня глаза на лоб вылезали, когда его видел! Он поселился у какой-то женщины. До гибели оставалось всего ничего. Утром заходил ко мне: «Валер, дай хоть что-нибудь…» У Воронина был пожизненный контракт с «Адидас» - коробками присылали все самое модное. Майку какую-то приносит, мнет в руках: «Это тебе…» - «Валерий Иванович не надо мне майку, я вас прошу! Кому-то другому продадите». То рубль ему дам, то трешник. То посидим, футбол обсудим.
 
- На играх он появлялся?
 
- Ходил. Мне подшофе высказывал: «Вы очень медленно играете! Что все время принимаете мяч спиной? Принимайте вполоборота! Почему не можете сыграть в касание? У вас что, нет мозгов?» Про оборону торпедовскую говорил - «неплохо». На полузащиту гнал, как правило. Хотя человек добродушный.
 
- Воронина вы видели. А Стрельцова?
 
- Он в Мячково приезжал, с Козьмичом играли в дыр-дыр! Это было шедеврально! Весь соседний пионерлагерь собирался. Если Стрельцову мяч под правую попадал - сетку рвал. Стоит на месте, а мяч у него не отнять. То так наклонится, то эдак. Подлезаешь под него - раз, и пас в сторону.
 
- Козьмич тоже что-то сохранил от классного футболиста?
 
- В «квадрат» играл с нами на два касания - вообще в него не заходил. Вроде стоит, ничего не делает - а мяч не отберешь. В Адлере на сборах были полные трибуны, когда руководство наше играло с «Шахтером», например. Тренировка основного состава их мало волновала: «Вы-то бегайте, мы других людей ждем…»
 
- Забавные случаи с Козьмичом были?
 
- Алма-Ата. Там всегда тяжело играть. На 89-й минуте забиваем, 1:0 повели! Кузьма радуется. Мяч разводят - до нашей штрафной доходят, угловой. 91-я минута. Сравнивают! На лавке гром и молния, Иванов плюет, уходит в раздевалку. Мы ставим мяч на центр, долетаем до штрафной - Валька Иванов, сын его, забивает второй мяч!
 
- Вот это сюжет.
 
- Но Кузьма-то не видит! В раздевалке накидывается: «Ну что вы за м…ки?» Понять ничего не можем. Иванов-младший голос подает: «Мы ж выиграли!» - «Как?» - «Пап, я второй забил…» - «Ох, молодцы тогда. Молодцы!»
 
***
 
- Хоть раз пожалели, что дали слово Козьмичу?
 
- Нет! Футбол - одно, а то, что было после футбола… Кто это заменит? Как Кузьма помогал мне в жизни! Как справляли дни рождения, на дачу к нему ездил! Даже когда он совсем старенький стал, продолжали общаться. Вот это трудно зачеркнуть. Не будь такого - я бы и тренером не стал…
 
Играть закончил в Швеции. Там закон - если не работаешь, учиться не разрешается. Хозяин «Лулео» пошел навстречу, назначил меня тренером. Представьте: бросили в омут - и я не знаю, что делать!
 
- Звонили Иванову в Москву?
 
- Постоянно! По два часа висел на телефоне! То мне нормально объяснял, то срывался. Потом сам стал дозваниваться: «Как сыграли? Сколько до следующей игры?» - «Неделя» - «Так, составляем план, регулируем нагрузку…» Я понятия не имел, как это делается! Когда в отпуск приехал - сразу к нему. Козьмич вытащил свои тетради, сели разбираться.
 
- Ему в радость были эти беседы, как полагаете?
 
- Если он меня вскоре в «Торпедо» пригласил, помощником к себе? В 1996-м звонок: «Заканчивай шведскую эпопею. Возвращайся в команду!» - «Кем?» - «Нам нужно работать вместе, в России». Претендентов на место ассистента у Козьмича было столько - вы не представляете!
 
- Вам не обрадовались?
 
- Да они обомлели, когда я «без очереди» проник. Но так решил Иванов.
 
- Валентин Козьмич терпеть не мог чернокожих - Эгуавона на дух не переносил. Что еще не любил?
 
- На базе торчали по три дня - играл с нами во все. Бильярд, шахматы, шашки, дыр-дыр… За что ни возьмется - получалось здорово. Кроме шашек, я Козьмича обыгрывал. Но против меня он редко садился. А вот в бильярд - с ним бесполезно. Но если проигрывал - становился багровым!
 
- Был же случай - когда обвинял вас в самом страшном.
 
- Кстати, после этого не говорил мне никогда и ничего на такие темы. Хотя люди в окружении дули в уши. В каждой команде такие персонажи есть.
 
- Так что стряслось?
 
- В Москве матч с «Араратом». Тот под вылетом. Ну и начали названивать мне домой, на базу. В Мячково был один телефон на всех. Первый аппарат в холле для ребят, второй - в комнате у Козьмича. Запараллелены. Он может трубку снять - и слышать все, о чем футболист говорит.
 
- Как остроумно.
 
- А до меня Хорик Оганесян дозвонился: «Помогите!» - «Ты обалдел? Чем я тебе помогу?» - «Не выходите с Суслопаровым на игру. Скажите, что заболели. Поговори с Сусликом…»
 
- Не согласились?
 
- Нет, конечно. Я, отвечаю, такого делать не буду. Кузьма то ли разговор подслушал, то ли додумал - понес на меня: «Сутки до игры! Что за звонки?! Смотрите, я вас предупреждаю…» Потом - продолжение. Приезжаем на игру - верите ли, боюсь выходить из автобуса. Как чувствовал - выхожу, и Хорик стоит!
 
- С теми же пожеланиями?
 
- Поздоровались, обнялись. Козьмич увидел - и заново: «Ты продал матч, ты не хочешь играть…» Насилу успокоил: «Перестаньте, что вы!» - «Давай-давай, я посмотрю». В первом тайме у меня два сумасшедших момента! Один на один выскакиваю - штанга. 0:0 к перерыву, прихожу в раздевалку. Ка-а-к попер на меня!
 
- Валентин Козьмич умел.
 
- Орет: «Продал игру!» Тут уж я психанул - бутсы кидаю на пол и в душ. Пять минут Иванов дожидался, не выдержал. Заглядывает ко мне: «Одевайся!» - «Нет!» - «Одевайся, я сказал!»
 
- Что было дальше?
 
- Выхожу и забиваю два гола. Нелепейших! Какие-то рикошеты, отскоки… С того дня Козьмич мне ни слова не говорил на тему «сдал, продал». Но я вот что думаю: а если б сложилось иначе? Если б проиграли - что было бы?
 
- Выгнать мог.
 
- Сто процентов!
 
***
 
- Когда-то считалось, что вы - любимец Козьмича. Готов был вам простить все.
 
- Это правда. Многое прощал. Житейские мои неурядицы, нарушения режима…
 
- Разве вы были любителем выпить?
 
- Да нет… У меня всегда было повышенное давление. Сидим с Суслопаровым, Баль к нам подъедет. Они выпивают, я - нет. Знаю, что Козьмич давление будем замерять. Вот ни грамма себе не позволяю! Наутро у Суслика давление 120 - у меня 140! Отправляюсь бежать по кругу.
 
- Самое критичное, что простил вам Иванов?
 
- Я совершил большую глупость… А может, и не глупость… Сам ушел из «Торпедо»!
 
- Зачем?
 
- Нет объяснения. Какой-то порыв. Развод был тяжелый, неопределенность. Жене квартиру оставил, самому нужно жить где-то. Семин в «Локомотив» заманил: «Переходи к нам, квартира будет».
 
- В «Торпедо» дать не могли?
 
- Мне стыдно было спрашивать. Вот честно вам говорю! Козьмич неделю уговаривал остаться. А я на голеностоп указывал: «Болит, надо лечиться». Потом говорит: «Я тебя отпущу. Но только не в «Спартак».
 
- «Спартак» звал?
 
- И намеков не было. Вдруг чудо какое-то, мистика. Приезжаю в Москву, захожу в метро. Еду знакомиться с «Локомотивом» - а навстречу селекционер из «Спартака»: «Завтра же в Тарасовку, тебя хочет Бесков». Пришлось отказаться - уже Семину пообещал.
 
- Если б не развод - вы бы не ушли из «Торпедо»?
 
- Думаю, нет.
 
- Разводили вас долго, три заседания. Почему?
 
- Заседания - ладно. Меня посадить запросто могли. Ударил ее.
 
- Сильно?
 
- Сильно. Перепонку выбил.
 
- За что?
 
- Вернулся со сборов - она не одна.
 
- А тому досталось?
 
- Убежал… (закуривает.) Жена на меня заявление написала в милицию. В клубе паника: «Ты что делаешь-то? Закроют! Иди, договаривайся». Подключили людей, Золотов к ней ездил.
 
- Жить вы с ней не собирались?
 
- Ни в коем случае. Это был край. Прожили мы до этого года четыре, дочка родилась. Жена отказывалась разводиться, надеялась, что прощу. К Кузьме из отделения звонили: есть, мол, бумага на Петракова. Тот меня вызывал: «Что случилось?» Все рассказал как на духу. Полгода тянулось. От жены в итоге ушел с одним чемоданом.
 
- И квартиру оставили, и машину?
 
- Квартиру. А машина у нас с Суслопаровым одна на двоих была. Ее не оставишь.
 
- Это как? Вскладчину покупали?
 
- Не вскладчину. Козьмич нам две «шестерки» выдал, а у Суслопарова ребенок родился. Говорит: «Все равно ездим вместе, так давай одну оставим, а вторую - загоним».
 
- Как судьба бывшей супруги сложилась?
 
- Работает в институте Склифосовского, где-то в бухгалтерии. А дочка взрослая, в салоне красоты трудится.
 
- Новую любовь вы нашли довольно быстро.
 
- Через год, 1986-м. Вовка Галайба встречался с будущей женой Наташей, а Татьяна - ее подруга. Познакомили нас. Помню, в ЦИТО сделали мне процедуры - прямо с гипсом, костылями поехал в «Арагви». Вот там первый раз и встретились.
 
***
 
- Какой матч из собственной юности хотелось бы пересмотреть? Если б пленка была жива?
 
- 1982-й, Кубок Кубков, «Торпедо» - «Бавария». 0:0 на выезде и 1:1 в Лужниках. Смешно вспоминать - в Москве нас делегат на поле не хотел выпускать. Что-то с формой оказалось не так. Надпись «Торпедо» во всю грудь не вписывались в формат. Срочно помчались за другими футболками, где просто буква «Т».
 
- Успели?
 
- Раз сыграли - успели. Такой был матч - одни звезды! Румменигге, Брайтнер, Аугенталер, Пфафф в воротах…
 
- Чуть не вынесли вы эту «Баварию».
 
- Да, 1:0 повели. После удара Коли Васильева я первым успел на добивание. Но потом Брайтнер плюнул метров с тридцати… А в Мюнхене Суслопаров выскочил один на один в самом конце. Этот момент вошел в фильм «Блондинка за углом» - если помните, Догилева спрашивает: «Ну почему наши все время проигрывают?!» Так в Мюнхене тоже была история с формой!
 
- Что такое?
 
- Сумки наши не долетели, человек десять остались без всего. Причем в сумках-то ерунда, майки да трусы. Мы мечтали, чтоб затерялись!
 
- Почему?
 
- «Бавария» привезли нам новую разминочную форму. Настоящий «Адидас»! Новые футболочки! Назад забирать не стали. А еще объяснили: если сумки не найдут, каждый получит по 500 инвалютных рублей. Все молились: «Хоть бы не отыскали!» К сожалению, нашли.
 
- В сумках тех могла бы быть не только форма. Еще икра - на продажу.
 
- На официальный матч? Бред. Никто этим не занимался. Козьмич любил коммерческие турниры в межсезонье - тогда дело другое…
 
- С кем-то из «Баварии» майками поменялись?
 
- С Аугенталером. Он меня опекал.
 
- Сохранилась?
 
- Отдал кому-то. А сколько футболок Суслопаров мне привез с чемпионата мира-1982! Тоже разлетелись. Друзья просили: «Валер, подари» - «Да пожалуйста…»
 
- За победу в Тунисе вам заплатили 800 долларов и 250 рублей. На что потратили?
 
- Джинсы накупили. За золото в молодежке дали по две с половиной тысячи рублей! Еще за отборочные игры Валентин Александрович Николаев выбил нам приличную сумму. Горой за нас стоял, делал невозможное! В Югославии отыграли матч, попали под выходные. Торговый центр закрывается, не успеваем. Так Николаев договорился - на два часа продлили работу! Мы приехали - кто ковры купил, кто посуду. Вот такой человек.
 
- Логофет рассказывал, вечно у вас с Тенгизом Сулаквелидзе происходили комичные диалоги.
 
- С Сулаквелидзе много историй. Вам какую?
 
- На ваш выбор.
 
- По-русски Тенгиз еле-еле говорил. В Венгрии сидим, в карты играем. Сулаквелидзе перед зеркалом крутится в чем-то кожаном: «Плащ купил ему!» - «Кому?» - «Жене…»
 
- Мило.
 
- Потом на Бессонова мерил пальто - приговаривая: «У моей жены фигура вот как раз такая!» Однажды премиальные нам объявили - 500 долларов. В углу Сулаквелидзе сидит, пальцы загибает. 500 делит на 26: «Это сколько на человека?» - «Сула, каждому по 500!» У него глаза как блюдца стали. Поездка была хорошая. Мексиканцы организовали, готовились к чемпионату мира. Пригласили нашу олимпийскую сборную - один матч отыграли в Лос-Анджелесе, второй в Мехико.
 
- Аппаратуру везли в Союз коробками?
 
- Это цирк! 1979 год, выдали нам по 700 долларов. Что покупать? Заходим в магазин целой бригадой, человек пять. Набрали, оплатили. Вручают чек. Ящики здоровенные - переводчик говорит: «Все в порядке, получите в Шереметьево» - «Какое Шереметьево? Обманут же, пусть отдают здесь! Мы что, в Америку будем звонить?» Базар устроили. Два дня жили как на иголках. В Шереметьево выходим - нет коробок!
 
- Вот беда.
 
- Все в трансе. Тут чей-то голос: «Негабаритный груз ваш? Вон к той двери…» Бежим - стоят коробки! Как же стыдно было за свое поведение!
 
- В той сборной, помимо Сулаквелидзе, играли чудесные грузины. Ладили?
 
- С Ромой Шенгелия и Виталиком Дараселия были очень теплые отношения. Как в Тбилиси отыграем - меня забирают. Улетало «Торпедо» наутро.
 
- Козьмич не противился?
 
- Нахмурится: «Чтоб к самолету доставили!» - и отпускал. Сидели мы в подвале, там столы накрывали. А мне интересно - как вино хранится? Шенгелия жене что-то на своем сказал: «Быр-быр» - та крышку во дворе откидывает. Оказывается, прямо в землю врыт огромнейший чан! Половником черпает - и в кувшин!
 
- Молодое вино?
 
- Да. Сидишь - ни в одном глазу. А встать не можешь! Точно так же в Ереване принимали. Приезжают Хорен Оганесян со штангистом Юриком Варданяном на «Мерседесе»: «Валентин Козьмич, заберем Петракова на Севан? Посидим, форель покушаем…»
 
***
 
- Вы с Суслопаровым дружили. Кончина у него трагическая.
 
- Работал охранником на каком-то складе. Лег спать поддатый. Матрас, сигарета упала, угорел. Там и нашли. Мы в последнее время редко общались, я в разъездах.
 
- Суслопаров, игравший за сборную СССР на чемпионате мира, работал таксистом.
 
- Да кем Юрка не работал. Ирина ушла от него с Полиной, квартиру на Мастеркова поделили. Ему досталась коммуналка, ей - однокомнатная. Ирину я позже встречал, рассказывала - начал крепко выпивать, и вот такая смерть.
 
- В «Торпедо», кажется, вашим соседом по комнате был Буряк?
 
- Да, когда из Киева перешел. Там он с Блохой рассорился. Я присутствовал при том, как мирились.
 
- Любопытно.
 
- Буряк снимал квартиру в доме, где ресторан «Огонек». Торпедовцы его особенно уважали. Засели они с вечера там, а наутро нам в Чехословакию. Я с ними посидел, собрался уходить. Буряк говорит: «Я тебя прошу, утром обязательно за мной зайди». Утром прихожу - они так и сидят за столом.
 
- В хорошем состоянии?
 
- Буряк никакой. Я лично его сумку собираю, поддерживаю. Увещеваю: «Сейчас Кузьма будет давать истерику. Надо идти». До Шереметьево добрались, ему совсем худо. Но до Праги долетел. Там встречает представитель команды: «Обедаем, потом часа полтора на автобусе». Рассаживаемся в аэропорту, кто-то воду заказал, кто-то - сок. А Буряк - бокал пива!
 
- Смельчак.
 
- Этот бокал торжественно несут на подносе - и вся команда провожает глазами официанта. Кузьма в том числе. Когда увидел, что пиво футболисту принесли, ему плохо стало! Не знал, что говорить!
 
- Но что-то сказал?
 
- Всем было понятно - приберег слова до игры. Не вполне свежий Буряк выходит - просто лучший! Что ему скажешь?
 
- Поругались они с Блохиным из-за чего?
 
- Как я понял, выставили Лобановскому какое-то условие. Уходить должны были вдвоем, а получилось - Леня ушел, Олег остался.
 
- Во времена, когда игроки стирали форму своими руками, Буряк умудрялся каждое утро появляться на тренировке во всем чистом и выглаженном.
 
- Это уникальный аккуратист, второго такого не знаю! 10 вечера - он уже в постели. У него обязательно массажист, разминает. С утра на завтрак не идет, не любил. Достает свое сухое печенье, колбаску, сырок, кофе, кипятильничек. Форму стирал сам.
 
- Как такой человек вписался в «силовую» команду «Торпедо»?
 
- Вот интересно - а куда Буряк не вписался бы? Передачи делал - как рукой. Любую! Хоть на 40 метров. Другой и не добьет туда, а этот ка-а-к даст «диагональ»…
 
***
 
- Последняя встреча с Козьмичом - когда он вас даже не узнал?
 
- Да, уже болел. Справляли в «Яре» его день рождения, я откуда-то прилетел. Лидии Гавриловне позвонил: «Немножко задержусь, но обязательно приеду!» Когда пришел, все сидели за столами. Подошел, поздравил Козьмича - а он смотрит отрешенно. Потом вышли торпедовцы поздравлять его со сцены, я заговорил - и тут узнал! «Валера, это ты?!»
 
Бывало, Лидия Гавриловна куда-то уезжала, он оставался один на старой даче. Звонит: «Что делаешь? Приезжай!» Беру хороший коньячок или вискарик. Козьмич сам мясо жарит, я зелень режу.
 
- В «Москве» работали вместе.
 
- Когда я принял в «Москву», Козьмича держали как свадебного генерала. Никуда не ездил, а ему очень хотелось. Я Белоусу сказал: «Чтоб Козьмич на сборах всегда был со мной!»
 
- Начал летать?
 
- Да. С утра в Испании тепло - выйдет в трусиках, маечке. Встанет, посмотрит: «Ну, молодец. Сегодня хорошая нагрузка была». Перед обедом говорит: «Ну, давай. По 50 грамм!» - «Валентин Козьмич, у меня же вторая тренировка!» - «Ничего страшного…»
 
- Помните, как первый раз с ним выпили?
 
- Игроком - ни разу, это однозначно. Когда стал помощником, подключался к компании. В Мячково тренируемся осенью, плохая погода. Идем мокрые, грязные. Козьмич на пороге: «Через 15 минут у меня!»
 
Поднимаемся - стол накрыт. Собираемся в кружочек: Козьмич, Никонов, Белоусов, я. Сядем, по три рюмочки хлопнем. Обговорим планы. Все, говорит, теперь свободны.
 
- В «Локомотиве» тоже застали удивительных людей. Александр Аверьянов был у вас капитаном?
 
- Да. Сашка - идеальный капитан, управлял коллективом. На поле - изумительный пас. Только двинешься - он сразу передачку тебе в зону.
 
- Нынче плохи его дела. Онкология.
 
- Да? Впервые слышу. Недавно виделись в Орехово-Зуево, он там консультирует. До игры поговорили, после - ни словом не обмолвился.
 
- Волчок рассказывал, как Аверьянов в «Локомотиве» просил «Волгу». Тот отвечает: «Волга»? Тебя ж из-за руля видно не будет!»
 
- А все равно дал! Помню, въезжает на базу черная «Волга». За рулем никого. Останавливается - Аверьянов вылезает. Мы все попадали.
 
- 1977 год, матч «Локомотива» в Ворошиловграде. Волчок уверял - бил игроков ногами, продали матч: «Одно утешает - сдала вся команда…»
 
- Мы перед этим сыграли в Донецке 2:2. Я забил оба и улетел в сборную. Команда поехала в Ворошиловград, там приключился какой-то скандал. Мне рассказывали - Семеныч всех обвинил…
 
- Вы играли в том матче. Мы проверили.
 
- Да? Странно. Значит, что-то не то вспоминаю. Могу рассказать другой случай - как мы ЦСКА помогали. Вот это помню отчетливо. Нам, молодым, ничего не сказали. В курсе были Семин, Газзаев, Эштреков. Хотя накануне на базу приехали две черные машины. Это могло навести на мысли.
 
- Что было в игре?
 
- Оказалось, товарищи из армии сказали так - если не поможем ЦСКА, всех молодых из «Локомотива» забирают в армию и отправляют на Дальний Восток. Меня в том числе.
 
Счет 1:1. Штрафные бил я и Семин. У него своя сторона, у меня - своя. Вот такой шанс, минут десять остается, Палыч отходит… Я замечаю - вратарь закрыт стенкой. Без разбега как дал - штанга! Палыч задохнулся от злости: «Ах, б… Что ж ты делаешь?!» - «А что?» - «Все, успокойся!» После матча объяснили, насколько я был близок к армии. В момент этого удара.
 
- Кто в «Локомотиве» был соседом по комнате?
 
- Нодия. К нему обращался по имени-отчеству - Гиви Георгиевич. С утра будит: «На зарядку!» - «Гиви Георгиевич, вчера отыграли! 90 минут на поле!» Он тихо повторяет: «На зарядку». Бегу за ним по рощице у стадиона «Локомотив» и все проклинаю. Как в «Осеннем марафоне»…
 
- В «Локомотиве» у Семина-тренера вы задержались ненадолго.
 
- Видите, как бывает… (с горечью). Получил диплом, выпил вечером бокал шампанского. Ладно бы, пришел с выхлопом! Но я же знаю, что с утра тренировка! Выполняем упражнение - а Семин выгоняет: «Ты пьяный!» Говорю: «Юрий Палыч, я…» В ответ несется сами понимаете что. Не объяснишь!
 
- Что сделали?
 
- Начал оформляться за границу. Ничего больше не хотелось. Хотя потом говорили - Иванов в «Торпедо» меня ждал.
 
- Трещина между вами с Семиным на всю жизнь?
 
- Да нет, нормальные отношения. Конечно, не такие, как с Валерием Георгиевичем…
 
***
 
- Как вы, штатский человек, сумели пристроиться в Западную группу войск?
 
- Целая эпопея! Помогли друзья из ЦСКА, которые раньше в Олимпишесдорф уехали. Сейчас городок называется Эльсталь. Мне выделили квартиру, но там почти не появлялся. Жил то в Вернигероде, то в Нордхаузене. Играл за местные клубы в первой лиге ГДР.
 
- Звание-то у вас было?
 
- А как же! Оформили прапорщиком в летные войска. Я-то до этого не служил, об армии ничего не знал. Периодически возникали забавные ситуации.
 
- Например?
 
- В штаб приезжал отмечаться, да на «вооруженке» играть. Как-то говорят: «Завтра встреча с начальством, всем быть в военной форме». Впервые в жизни надел сапоги, «портупэю», фуражку. Но о знаках различия понятия не имел. Без них явился. Подполковник оглядел с сомнением, лоб потер: «Что-то не хватает…» Смотрел-смотрел - и в крик: «Елки-палки, где петлицы?!» В другой раз Коробок сообщил, что нужно в Олимпишесдорфе переночевать, грядет проверка.
 
- Что за Коробок?
 
- Толя Коробочка, бывший игрок ЦСКА, тоже в Западной группе служил. Внезапно под утро учебная тревога. По квартирам носится посыльный, будит всех: «Химическая атака! Сбор на плацу!» Думаю - ну вас к лешему с армейскими приколами. Дальше сплю. Посыльный опять в дверь ломится, следом Коробок прибегает: «Валера, подъем!» Но не уточнил, что с собой чемодан надо взять.
 
- «Тревожный чемоданчик»?
 
- Ну да. Прихожу без него на плац, последним. Едва встаю в строй, голос командира: «Химическая атака. Потери - прапорщик Петраков…» Спрашиваю: «Все?» - «Все». Пошел обратно досыпать. Дурдом!
 
- Как платили в немецких клубах?
 
- По-царски. Нам было запрещено играть в «вышке», зато команды первой лиги за советскими выстраивались в очередь. Я помог выйти наверх «Айнхайту» из Вернигероде и «Нордхаузену». Зарплату в штабе даже не получал. Оставлял человеку, который прикрывал. А я спокойно в футбол играл. В месяц с премиальными зарабатывал до пяти тысяч марок! Мы ж еще коммерцией занимались. Возили «адидасовские» бутсы, которые выпускала фабрика в Москве.
 
- Кому они были нужны?
 
- Да в них вся Восточная Германия играла! Настоящий «Адидас» там не продавался. В Москве бутсы стоили 25 рублей, а уходили за 200 марок. Официальный курс - один к трем, на черном рынке - один к одному.
 
- Навар бешеный.
 
- Я загружал по пятьдесят пар, по сто. Отдавал знакомому немцу, тот пристраивал в клубы, потом расплачивался.
 
- Вы тоже в этих бутсах играли?
 
- Нет. Предпочитал фирменный «Адидас». К хорошим бутсам еще в юношеской сборной приучил Андрюха Баль. Рассказал, что в киевском «Динамо» есть сапожник, шьет бутсы на заказ. Кожа фантастическая. Вот и покупал через Андрея.
 
- Цена?
 
- 50 рублей. Накладно для десятиклассника из Брянска - а что делать? Экономить на бутсах себе дороже. Как за ними ухаживал, как берег! Стояли на распорочках, каждый день протирал касторовым маслом. Не тренировался в них - только играл. Хватило года на три.
 
Юрий ГОЛЫШАК, Александр КРУЖКОВ, Спорт-Экспресс
Невероятно, но факт:
 
Читайте также:
 
Материалы по теме:
Другие новости:
 
Комментарии
Еще никто не комментировал.
Добавить
Имя
Комментарий
- введите код с картинки (с учётом регистра)
 
Спорт. Реклама
Книга о Суркисе
Социальные сети
Наши партнеры

Content on this page requires a newer version of Adobe Flash Player.

Get Adobe Flash player

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Наши друзья
Прессинг
Динамо Киев от Шурика