Спорт-Экспресс в Украине > Разговор по пятницам > Иван ЕДЕШКО: "Только не убивай!" - кричит вор. А Ткаченко пальцем манит: "Иди к дяде..."

Иван ЕДЕШКО: "Только не убивай!" - кричит вор. А Ткаченко пальцем манит: "Иди к дяде..."

18.12.15, 10:40   Просмотров: 62416241 Комментариев: 3 3

Фото Иван ЕДЕШКО: "Только не убивай!" - кричит вор. А Ткаченко пальцем манит: "Иди к дяде..."
Иван ЕДЕШКО. Фото: ТАСС
От интервью Иван Едешко открещивался, как мог. Наконец сдался: «Черт с вами, приезжайте! Одно условие - ни слова про «три секунды», они у меня вот где!»
 
Спрашивать не пришлось - Едешко про тот матч и те секунды все рассказал сам.
 
***
 
От вешалок, которые Едешко выстругал своими руками, глаз не оторвать. Иван Иваныч замечает наш восторг - и радуется. Это мы еще не видели самодельную кровать - но к вечеру покажет и ее. А минуту спустя заметим рамку портрета. Смастеренную чемпионом из поленьев. С портрета лукаво смотрит он сам, разумеется.
 
Сходство с таможенником из «Белого солнца пустыни» проступало отчетливо. Произнеси Иван Иваныч: «Мне за державу обидно», - и стало бы абсолютным.
 
Но он говорит другие слова:
 
- Вот моя последняя жена. Лариса.
 
Мы знакомимся - а Едешко продолжает:
 
- Она же первая…
 
Через полчаса Иван Иваныч между делом сообщит, что вырос в Гродно - а значит, понимает по-польски. Знает песни. Что-то готов немедленно напеть.
 
- Не надо, Ваня, - раздается строгий голос из соседней комнаты «последней жены».
 
Мы поняли - всё под контролем.
 
Среди груды дисков Едешко ищет любимый:
 
- Обо мне сняли три документальных фильма. Самый удачный - второй. Что-то не могу найти… А знаете, как родился? Звонок: «Мечтаем сделать про вас кино». - «Зачем? Уже все снято!»
 
Начали про семьи рассказывать, про зарплаты, что без картины этой никак, на жалость брали. Но я не сломался, нет! Положил трубку!
 
- Было продолжение?
 
- В воскресенье стоят у калитки, с камерами! Как адрес разведали? Не выгонять же. Завел в дом: «Так, ребята. Знаю все, о чем хотите спросить. Сейчас надеваю свежую рубашку, сажусь, выдаю монолог». Час двадцать наговаривал. Уезжая, они уточнили, кто делал первое кино. Там-то было 16 часов записи. А втиснули в 24 минуты. Такой стандарт. После смотрю новый фильм и поражаюсь. Много неожиданного раскопали!
 
Нашли съемку, как веду мяч. Думаю: неужели я так умел? Отыскали архивные фотографии. Главное, сначала в фильме Иван Едешко, а потом уж «три секунды». В первом - наоборот. К чему я это говорю?
 
- К чему, Иван Иваныч?
 
- Может, монолог вам дать? Ха-ха!
 
- Боже упаси. Не за монологами приехали. Мы как-то общались с Вячеславом Добрыниным, так отзывался о вас восторженно: «Едешко обожаю. Есть люди-вампиры, а Ваня - наоборот. Доброта! Обаяние! Позитив!»
 
- В марте праздновали мои 70. Собрались товарищи. Пришли Добрынин с Лещенко, устроили такое представление! Всех завели! Ко мне народ подходит: «Сколько ж ты им заплатил?» - «Да о чем вы, какие деньги?!» В 80-е Добрынин завидовал - езжу за границу, а его не выпускают. Время спустя он запел, узнают на каждом шагу. Уже меня травил: «Ты - более заслуженный. А я - более популярный!» Но благодаря Добрынину у меня началась вторая молодость.
 
- Это как же?
 
- 1986 год. Концерт Добрынина транслируют по первой программе. Получился таким красочным, что крутили снова и снова. Слава и пел, и разговаривал с залом. Произнес: «Есть у меня друг. Он не только большой души человек, но еще и огромного роста. Ваня, встань! Иван Едешко!» Поднимаюсь в ложе, меня показывают на весь Советский Союз. «Что тебе спеть?» - «Синий туман».
Трижды концерт повторили - ко мне стали бабки на улице подходить: «Ты знаком с Добрыниным?! Ну, счастливый!» Пересказываю ему, отвечает: «А мне на концертах записки шлют. Спрашивают - неужели с самим Едешко дружишь?»
 
- Выглядите вы для 70 лет блестяще.
 
- Дома не сижу, весь в делах. Проводим с Ириной Родниной интереснейшие мероприятия. Спартакиаду русскоговорящих детей, живущих за рубежом. Уже пять лет я спортивный директор Президентских игр. В «Орленке» соревнуются дети, которые не занимаются спортом профессионально. Провожу мастер-классы по баскетболу. Показываю фильм про 1972 год. Втолковываю: «Пусть спортсменами не станете, но спорт поможет вам в профессии. Будете зарабатывать, путешествовать…» Вы, кстати, книгу мою читали?
 
- Не нашли.
 
- А потому, что нет ее.
 
- Да вы шутник, Иван Иваныч.
 
- В продаже нет. А у меня еще лежат на втором этаже.
 
- Выпросим у вас экземпляр.
 
- За деньги!
 
- Какой вы.
 
- Когда напечатали, привозил стопками на встречи, семинары. Человек спрашивает: «Сколько стоит?» - «350 рублей». Вытаскивает деньги - а я отстраняюсь: «Вот номер со словом «добро», отправляй туда эсэмэску. Показываешь, что 350 рублей отослал - забираешь книгу». Так и разлетелся почти весь тираж. Брать деньги для себя мне неудобно.
 
- Как родилась книжка?
 
- Издательство прислало парня, который то ли четыре, то ли пять книг таких написал. Он, говорят, справится. Начинаем работать - и я в удивлении!
 
- Почему?
 
- Слушает, ничего не записывает. «А диктофон?» - «Я все помню!» Принес текст - я за голову схватился. Где речь о моем детстве, выдумано процентов на семьдесят: «Когда мне было три года, поехал в разрушенный Минск. Встретил голодных немцев, отдал им корочку хлеба. Те смотрели благодарными глазами…» В таком духе.
 
Вдобавок перешел на приплетенный язык - Паулаускас у него исключительно Модя, Белов Сашка - Белый. Каждому прописал кликуху - только через них общались, получается. Нет, говорю, это не мое! Пообещал исправить, но вышло еще хуже. Расстался с таким соавтором.
 
Появился другой - мой товарищ. Тележурналист, песни пишет, стихи. Хотел его как соавтора указать - категорически отказался: «Это не моя книга, не мои мысли. Даже не упоминай, что имею к ней отношение».
 
- Какая-нибудь публикация о финале-1972 запомнилась как особенная?
 
- «Восемь секунд» Анатолия Пинчука. Разобрал матч на молекулы. Опросил двенадцать игроков, двух тренеров и шесть журналистов. Все составляли свою схему последних восьми секунд. Ни одного похожего отзыва! Каждый увидел мой пас и бросок Белова по-своему!
 
- Но игроки наверняка сошлись бы в том, что не видели в раздевалке человека с фотоаппаратом, Юрия Роста.
 
- Да видели мы его… Просто был настолько незаметен, настолько тактично себя вел - все сидели в молчании, а он: чик-чик-чик… Не знаю, как Рост прорвался в раздевалку. Кордоны были страшные. Но ему б не там снимать.
 
- А где?
 
- Всю ночь шло заседание комиссии, а мы не спали. В гостинице ждали решения. В холодильнике пиво, баварские сосиски, но к этой красоте не притрагивались. Вдруг переигровка?
Утром открывает дверь Башкин, второй тренер: «Переигровка…» Вот что должен был фотографировать Рост! Наши лица, когда услышали эту весть! Башкин, выдержав паузу, продолжает: «В 1976-м».
 
Ко мне сейчас подходят за автографом люди, которые помнят реакцию родителей в том финале. Иногда совсем маленькие. Спрашиваю: «Для папы автограф?» - «Для дедушки. Он узнал, что вы будете…»
 
- Сами у кого-то автограф просили?
 
- Об Энгельберте Хампердинке слыхали?
 
- Британский певец.
 
- После Олимпиады-1972 сборная проводила турне по Америке. Небольшой самолетик, Кондрашин просек, что в бизнес-классе сидит Хампердинк. Я уже тогда был с английским. У Кондрашина с собой была его пластинка. Вручил мне: «Сходи, подпиши». Все сделал. Потом мучился - что ж для себя-то автограф не взял?
 
- Могли б паспорт ему подсунуть.
 
- Когда выходили, так и поступил. Прямо на трапе. Дальше сцена - в аэропорту накрыт стол, девочки маршируют, духовой оркестр. Хампердинк сразу к ним. Так его заворачивают: «Мистер, не вас встречаем». - «А кого?» - «Русскую команду». Раздраженно отвернулся, пошел.
 
На следующий день листаю газеты - натыкаюсь на его интервью: «Ждут какую-то русскую баскетбольную команду, а меня, такого певца, отправляют за угол!» И здесь же ответ ему: «Для Америки гораздо важнее «какая-то» русская команда, чем «какой-то» английский певец.
 
- Паспорт годы спустя поменяли?
 
- Да. Ушел с автографом. Жалко.
 
***
 
- В Гродно, городе детства, бываете?
 
- Недавно перед студентами выступал. Брат там живет, Евстафий. Мастер на все руки. Прежде медали у меня лежали по целлофановым пакетам. Он приехал, увидел - возмутился! Нужно, говорит, исправить это дело. Оформили стенд. Маленький - но душевный.
 
- Вы тоже умелец хоть куда.
 
- Каждый день хожу в лес - что-то приношу. Могу закинуть на плечо бревно, если красивое. До сих пор на участке лежит рябина, мечтал соорудить кровать в лесном сюжете. С набалдашником, разветвлением…
 
- Что помешало?
 
- Понял - из одного дерева не выйдет. Надо каркас варить, а это уже не то. Придумал другой вариант. Так кровать из подвала не вытаскивалась! Не вписалась в поворот. Пришлось разбирать, тянуть по частям. Лет десять на ней спим. Пытался приучить двух внуков к рубанку - их папа ответил: «Не надо. За них всё будут делать профессионалы». Не переубедишь.
 
- Хотим взглянуть на ваш локоть.
 
- Пожалуйста… (закатывает рукав.)
 
- Говорят, этот двойной сустав вводил соперников в заблуждение.
 
- Сказки! В семь лет сломал руку. Зацепился пиджачком, перелезая через забор, упал на бетон. Первая операция - неудачно. Затем еще две. Рука срослась так, что при ходьбе немножко ей загребаю. А мой конек в баскетболе какой? Скрытые передачи! Вот и пошла легенда - потому что у меня «рука кривая». Но это левая. А отдавал-то я правой…
 
- Мы читали, руку собирались отнять.
 
- Должны были. Повезло - дядьку из моей палаты выписывали, матери шепнул: «Спасайте мальчишку, уже готовится операция, будут отрезать». Та в крик! На шум вышел главврач. Говорит: «Я лично займусь вашим сыном».
 
Отпустили из госпиталя - рука не разгибалась. Мамочка что придумала? В бак от мороженого наливала теплую воду. На дно 10-килограммовую гирю. Я через боль то подниму, то опущу. Рубль премии получал за терпение. Господь помог. Все только оттуда идет. И три секунды - тоже!
 
- Вы полагаете?
 
- Я знаю! Мюнхен, 8 сентября. Вечер. На следующий день - финал. Решил прогуляться, подходят две девушки. Американки. «О, Раша!» Раскладывают на скамеечке религиозную литературу…
 
- Библию?
 
- Ну да. В то время поймали бы с ней на таможне - ты невыездной до конца жизни. А тут я, комсомолец, сижу с американками. Говорим о Библии. После тех проводов, которые устроили нам в Союзе накануне Олимпиады.
 
- Особые проводы?
 
- В Волгограде - там, где разбили фашистов. Возле дедушки Ленина клятвы давали. Напутствие в ЦК комсомола, встреча с мамой Зои Космодемьянской. Она всю олимпийскую делегацию называла «футболистами», ха… О чем я говорил?
 
- Американки на скамейке.
 
- Вопрос им задаю: «Кто вам дороже - отец с матерью или Бог?» - «Бог!» Для меня это было дико. «А что вы хотите - чтоб я поверил в Бога и сборная СССР победила или чтоб не поверил - и мы проиграли?» Задумались. Потом одна открывает Библию: «Вот страничка. Прочти - и выиграете!» Пригляделся - Библия-то на русском языке. Взял, в номере прочел, что отметили, заткнул под матрас. Чтоб никто не видел.
 
- С кем жили в номере?
 
- С Сашкой Беловым и Болошевым. Своих-то я не боялся, но все-таки… Это вам один момент. Был и второй. Если разбирать три секунды по косточкам - что-то происходящим управляло свыше.
Американцы забивают штрафной, Жармухамедов вбрасывает мяч - а мы чуть раньше попросили тайм-аут. Время возвращают назад. Кондрашин выпускает меня. Ставит на решающую передачу: пасуй на боковую линию Паулаускасу. Тот пусть ловит - и отдает уже под кольцо. Что дальше, помните?
 
- В общих чертах.
 
- Я бросаю - сирена. Снова ломается табло! Всё отматывают назад. Беру мяч - и вижу, что передо мной Том Барлесон, 2,26 ростом. Машет руками. Можно отдавать только вбок. Его ж не перекинешь! Судья жестом показывает: парень, вот линия, вот стена. Рисует стену в воздухе. Ты не должен сюда заносить руки, это нарушение правил. Так американцу показалось, что требуют отойти вообще - и он уходит! А у меня простор!
 
- Если б не ушел?
 
- Конец! Нереально отдать туда передачу! А так - есть шанс. Мяч летит через площадку две секунды, надо в прыжке ловить и что-то делать. Но кто ж думал, что Барлесон уйдет? Без вторжения неведомой силы это невозможно. Кстати, как вам кажется, что самое тяжелое в той ситуации - отдать пас, поймать мяч или забросить?
 
- Пас.
 
- А я считаю - поймать мяч! Ничего сложнее не было! Рядом два американца в прыжке - и оба побоялись фолить на Белове. Поэтому от него отвалились. Забить же из-под кольца труда не составляло.
 
И еще. Чье слово оказалось главным на ночном заседании? Венгра, родители которого погибли в 1956-м, когда в страну вошли советские танки. Но присудил нам победу, представляете?!
 
- Сергей Белов говорил: «В конце матча мне очень хотелось ударить Белова Александра…» Вы понимаете - за что?
 
- Мы вели около семи очков. Случились три потери. Первая - Сергея, на ведении мяч ушел за боковую. Вторая - моя, дали фол в нападении. Третья - самая нелепая…
 
- Александра Белова?
 
- Да. Мог спокойно обнять мяч и держать пять секунд. До сирены оставалось бы две! Мы же ведем, всё, это наша победа! Или кинул бы Сереге Белову, тот свободный метрах в четырех от него. Но Сашка почему-то отпасовал в середину, на Саканделидзе. Вот там Даг Коллинз подсуетился, выхватил мяч. И американцы повели 50:49…
 
- В США о «трех секундах» тоже сняли фильм.
 
- В 2000-м завалились ко мне в квартиру, человек пятнадцать с аппаратурой. Я согласился на интервью с условием, что пришлют кассету. Два года спустя на чемпионате мира в Штатах передали.
Все пронизано мыслью: «Несправедливо!» Лишь три игрока сказали: «Мы проиграли - так о чем рассуждать?» Кто-то заявил, что президент США вручил команде копии золотых медалей, и этого достаточно. Еще один выступил: «Никогда не прикоснусь к серебряным медалям, которые в Мюнхене отказались забирать. Запрещаю внукам их получать!»
 
- Вы с кем-то из той сборной США общались?
 
- Был с ветеранами в Чикаго, там работал Коллинз. Ко мне подошли: «В зале Даг. Готовы встретиться?» - «Почему нет?» Возвращаются: «Он не захотел разговаривать». Ну и ладно. Видимо, считает, что мы - незаконные олимпийские чемпионы.
 
***
 
- Были на похоронах Александра Белова?
 
- Нет. Из сборной не было никого - в это время проходил чемпионат мира в Маниле. Там и узнали. Причем итальянцы сказали, не наши!
 
Каждый год, приезжая в Петербург, иду к Саше на Северное кладбище. Есть чудесная песня, посвященная ему. Эту песню я ставил на похоронах Саши Болошева и Гены Вольнова.
 
- Вы же занимались их похоронами?
 
- Помогал. Для Болошева пробил почетный караул, «Динамо» его забыло. А с Вольновым - ужас! Едем с его женой на Востряково. Указатель - «аллея великих спортсменов». Директору кладбища объясняем: Вольнов - легенда. Участник четырех Олимпиад, три медали - золотая, серебряная, бронзовая. Хотим, чтоб захоронили вот на этой аллее. Усмехается: «Да никакой «аллеи» нет! Стенд старый, не соответствует…»
 
- ???
 
- Они же все хитрецы - года два никого там не хоронили, находили причины. Значит - не употребляется. Ну и продали эту землю. Где же, говорю, можете захоронить? Заводят под какую-то стену, там венки сваливают. А на «аллее» все ухожено, выложено плиткой. Красота. Но стоит место 25 тысяч долларов!
 
Я попытался дозвониться до Лужкова и Сергея Иванова - они очень любили Гену. Никак. Не подпускают. А время поджимает! Жена Вольнова заплатила. Я думал - куда-то обращусь, компенсируют траты. Бесполезно.
 
- Саканделидзе, закончив с баскетболом, стал директором чайной фабрики. Бывали у него?
 
- Руководил Зураб не чайной фабрикой - предприятием, которое выпускало лимонады, сиропы. А Мишу Коркия назначили директором сувенирного заводика. Оба были свадебными генералами. Правда, в середине 
 
80-х Миша загремел в тюрьму. Обнаружили какие-то нарушения, повесили на него.
 
- Саканделидзе и Коркия ушли с интервалом в 13 дней.
 
- Сако и Мишико не дожили даже до шестидесяти. Вы не хуже меня знаете, как в Грузии умеют чествовать олимпийских чемпионов. Бесконечные застолья…
 
- Самый сложный в той команде - Сергей Белов?
 
- Серега говорил: «Если с ребятами не пью, не играю в карты, не хожу по девкам - это не значит, что я высокомерный. Просто мне комфортно наедине с собой». Многие были недовольны его аскетизмом в отношениях, не понимая, что это удел лидера.
 
- Разве?
 
- Воробьи летают стаями, орлы - в одиночку. Если не будешь держаться обособленно в коллективе, не сможешь выходить на площадку с ощущением, что ты - лидер. И в ключевой момент испугаешься взять ответственность на себя. Серега этого не боялся. У него никогда не дрожала рука. Если б не он, нам бы в Мюнхене ничего не светило. Многие говорят - финал вытащили Едешко и Александр Белов. Да его вытащил Серега! 20 очков в таком матче, он герой!
 
- В сборной его лучшим другом считался Паулаускас?
 
- Да, жили в одном номере. Отношения у них были своеобразные. Оба - гордые, молчаливые, самодостаточные. Как-то в Цахкадзоре Белов с Паулаускасом шли пешком от гостиницы до зала. Я чуть поодаль. Так за сорок минут они не произнесли ни слова! Белов вообще редко первым начинал разговор.
 
- Почему он стал невыездным?
 
- В Рио-де-Жанейро подружился с парнем. Сын русских эмигрантов из Харбина, осел в Бразилии. Прекрасно говорил по-русски, обаятельный, фанат баскетбола. Когда сборная проводила турне по Южной Америке, наших матчей не пропускал. Иногда в Европу приезжал за нас поболеть.
 
В 1982-м впервые прилетел в Москву. Белов, который был уже главным тренером ЦСКА, предложил: «Живи у меня. Зачем на гостиницу тратиться?» Кто-то стукнул. Выяснилось - он из ЦРУ! Белова сняли, на пять лет закрыли выезд. Сергей считал, что за этим стоял Гомельский.
 
- Верите?
 
- От Александра Яковлевича можно было ждать чего угодно. В 70-е он сам был невыездным. На финал Кубка чемпионов с «Реалом» отправились без него, функциями играющего тренера наделили Белова. ЦСКА выиграл, у Сереги начали проскальзывать тренерские нотки. Гомельского это раздражало. В Белове видел конкурента.
 
***
 
- Правда, что мата от Кондрашина не слышали никогда?
 
- Да. «Баран»! «Чурбан»! «Скобарь»! «Идиот»!
 
- Тоже неплохо.
 
- На Олимпиаде в Монреале по моему адресу проскочило что-то такое, а мне уже 30 лет. Потом подхожу: «Владимир Петрович, ну как же так?» - «Извини, сорвался…» Ты видишь его искренность - и обида отпускает. В 1974-м на чемпионате мира в Пуэрто-Рико устроили эксперимент. Мячи нам носил местный паренек Хулио. Подговорили - когда коуч войдет в автобус, кричи: «Баран, чурбан, скобарь, идиот!» Кондрашин появился - и понеслось вот это. С латиноамериканским акцентом.
 
- Рассмеялся?
 
- Не сразу. Оцепенел… При всех человеческих достоинствах Владимир Петрович был напрочь лишен одного качества - не умел пробивать игрокам условия. Ему в голову не приходило пойти к первому секретарю Ленинградского обкома, попросить для них квартиры, машины. Кондрашина интересовал только баскетбол, отслеживал все новинки, ящиками привозил из Америки специальную литературу. Зато Гомельский обеспечивал команду от и до. Жилье, автомобили, поездки за границу…
 
- Поэтому Кондрашина звали Батюшка, а Гомельского - Папа?
 
- Ну да. Однажды с ребятами обсуждали, какой тренер нужен сборной. Сошлись на том, что для результата - Кондрашин. Для более комфортной жизни - Гомельский. Хотя великие оба. Первый сделал из меня игрока. Второй - закалил.
 
- Как?
 
- Я был игроком основного состава сборной при Кондрашине, входил в сборную Европы. А Гомельский в ЦСКА часто на лавке держал. Бывало, накипит, идешь к нему с желанием высказать все! А выходишь из кабинета и думаешь: «Елки-палки, куда я лезу? Как смею его обвинять? Проблема-то во мне…» По части психологии и дара убеждения Александру Яковлевичу не было равных. В воспитательных целях использовал разные методы.
 
- Например?
 
- 8 марта в Каунасе я выпил две бутылки пива. Он разыграл спектакль. Мне объявил об отчислении за нарушение режима. А капитана предупредил: «Пускай ребята организуют собрание, попросят взять Едешко на поруки. Прощу - но для него это будет уроком».
 
Сохранилась запись интервью, где Гомельский незадолго до смерти сказал: «Едешко опередил меня в понимании того, что такое красота игры. К нему были претензии, терял мячи. Но и забивали немало с его изумительных передач!»
 
- Сергей Белов писал в книге, что Олимпиаду в Монреале проиграли из-за Кондрашина, который переборщил с нагрузками.
 
- Не согласен! Наоборот, физически готовы были лучше, чем в Мюнхене. Но там Кондрашин с составом угадал, здесь - нет. Выпустил в полуфинале с Югославией «бросунов» - Серегу Белова и Арзамаскова. Оба стремились забить, тянули одеяло на себя. А в тылу никого, югославы понеслись в контратаку. Хотя сгубило не это.
 
- А что?
 
- Менталитет. В день полуфинала с утра охмуряли фирмачи. Спортивная экипировка в Союзе была жутким дефицитом. А тут - бери не хочу! Подходит представитель «Адидаса»: «Даем каждому 200 долларов, два костюма, пять пар кед». Следом «Пума»: «300 долларов, часы, три костюма, десять пар кед». Потом «Конверс»: «500 долларов, пять костюмов, кеды в неограниченном количестве». С непривычки голова шла кругом. Народ разбился на кучки, шептался по углам, боясь продешевить.
 
- Об игре не думали?
 
- Вот именно! «Поплыли». Когда Олимпиада завершилась, на банкете разговорились с югославами. Услышав, сколько мы получили за рекламу, хохотали: «А нам по пять тысяч долларов заплатили!» Югославы расценки знали - не то что нищие советские спортсмены.
 
- Футболист Муртаз Хурцилава на чемпионате мира-1966, взяв деньги от фирмачей, играл одновременно в «Пуме» и «Адидасе».
 
- В Монреале это практиковали прыгуны в высоту. На полном серьезе уверяли начальство, что для бега удобнее кроссовки одной фирмы, для толчка - другой. А в Мюнхене отличился штангист Вася Алексеев.
 
- Как?
 
- За пару лет до Игр начал работать самостоятельно. Узнав, что премия за золотую медаль полагается еще и личному тренеру, в этом качестве записал жену. Ему говорят: «Вась, ты очумел?!» - «Позвольте! Супруга живет со мной в Олимпийской деревне, варит борщ, ночью помогает снять напряжение перед стартом. Чем не тренер?»
 
- И что?
 
- Заплатили призовые - и Васе, и ей! Мне рассказывали, как в Мюнхене он попал на баскетбольный финал. Ажиотаж неимоверный, даже у советского посла не было билета. Васе он не понадобился. На служебном входе толкнул двери с такой силой, что волонтеры разлетелись. Алексеева узнали. Связываться никто не рискнул.
 
***
 
- После бронзы Монреаля Гомельский сменил Кондрашина в сборной и вас отцепил. За что?
 
- Под предлогом омоложения состава. Сначала из сборной, затем из ЦСКА. Поехал в киевский СКА. Вдруг приглашение в Вену! На контракт! Австрийцы закидывали удочки еще в 1974-м, когда играл там за сборную Европы. Речь шла о клубе, который спонсировала коммунистическая газета «Фольксштимме». А тренировал мужик без одной ноги. Передвигался на костыле.
 
- Догадываемся, каким был ваш ответ.
 
- Советский офицер, действующий игрок сборной в капстране выступать не может. «Вот если отовсюду выгонят, шанс есть», - посмеялся я. Едва очутился в киевском СКА, австрийцы напомнили о себе. Из «Фольксштимме» в Министерство обороны прислали письмо. Самое удивительное - дали добро!
 
Это была сенсация - впервые спортсмен отправляется за границу по контракту, оставаясь военнослужащим. Михайлов, Петров, Харламов смотрели на меня, как на Бога. Если уеду я - смогут и они.
 
- Почему сорвалось?
 
- Пока оформляли документы, играл за сборную Вооруженных сил. Провели два контрольных матча со сборной СССР, которая готовилась к чемпионату Европы. В первом я, защитник, набрал 24 очка. Во втором - 14. Гомельский был в шоке. Понял, что рановато меня списал. Вскоре вызвали в ЦК: «Об Австрии забудьте. Вы нужны советскому спорту!»
 
- Вернулись и в ЦСКА, и в сборную?
 
- Да. На чемпионате мира берем серебро, через год на «Европе» - золото. Наступает 1980-й. Команда начинает подготовку к Олимпиаде - меня в списке нет. Звоню Гомельскому. «Иван, не волнуйся! Подключу к заключительному сбору. С твоим-то опытом…»
 
- Не подключил.
 
- Ни меня, ни Жармухамедова. Позже ему это ставили в упрек. Думаю, в битве с югославами мы бы пригодились. Но Гомельский был уверен, что золотая медаль в кармане, раз США бойкотируют Игры. Если без Сереги Белова не обойтись, то без нас с Жаром - вполне. Зачем стране несколько двукратных олимпийских чемпионов? Гомельский усмотрел в этом потенциальную опасность для собственного будущего, ведь вся слава могла упасть на нас.
 
- Спустя два года вновь пригласил вас в сборную - уже ассистентом.
 
- Я совершенно не рвался! Тренировал молодежку, где были Сабонис, Тихоненко, Сокк, Миглиниекс. Все устраивало, но Гомельский пригрозил: «Не пойдешь ко мне, добьюсь, что тебя отстранят от молодежной сборной». Это было в его власти. Спросил: «Зачем я вам, Александр Яковлевич?» - «Ты общительный, а мне надо контакт с ребятами наладить…» - «Хотите сделать из меня стукача?» - «Боже упаси! Плевать, курят они или пьют. Важнее знать, кто в каком состоянии».
 
- Согласились?
 
- Куда деваться? В 1982-м выиграли чемпионат мира в Колумбии. После чего меня заменил Селихов.
 
- Мотив?
 
- Ха! Гомельский не был бы самим собой, если б не плел интриги. Мог поднять, мог уничтожить. С одной стороны, говорил: «Иван, ты единственный, кому доверяю. Не подсидишь, не подставишь. Не боишься со мной спорить». А с другой - постоянно тасовал ассистентов. Считал, что помощник, долго работающий с командой, рано или поздно будет метить на место главного. Раскачает трон.
 
- Чем юный Сабонис удивлял?
 
- Начало 80-х. Долетели слухи, что в «Жальгирисе» Арвидас ведет свободный образ жизни, на тренировках себя не утруждает. Гомельский немедленно послал меня на две недели в Каунас. Подготовить Сабониса к сборной.
 
- Каким образом?
 
- Индивидуальные тренировки я специально назначал на девять вечера. Полтора часа в зале отпашет, и уже ни гулять, ни выпивать ему не хотелось. Мечтал лишь о том, чтоб доползти до кровати и заснуть.
 
- Болошев говорил: «Там, где Ваня Едешко, всегда что-то происходит». Какие были проделки?
 
- В Бразилии привезли на экскурсию в серпентарий. А Коркия ужасно боялся змей. Ходил по залу с опаской, смотрел на них из-за спин ребят. Я подкрался, провел рукой по его бедру, зашипел. Миша издал дикий вопль! Команда грохнула от смеха!
 
В другой раз пошутил над Володей Ткаченко. В аэропорту на багажной ленте ждет хозяина овчарка в наморднике. Один круг, второй - ее не забирают. Тут наши чемоданы появились. Ткаченко свой потащил, а я сзади ухватил его за ногу и гавкнул. Вова с такой скоростью рванул вперед, что чуть на полу не растянулся.
 
- Отомстил вам Ткаченко?
 
- Что вы! Не в его характере. Хотя помню эпизод. Рано утром будит на сборе: «Иван Иваныч, проснитесь!» Открываю глаза и вздрагиваю: «Ой, ё!» Надо мной с высоты своих 2.20 нависает Ткаченко. Огромное лицо, массивная челюсть. С виду грозный, но более добродушного человека не встречал.
 
На площадке первый сезон его били внаглую! Володя робел, не отвечал. Вздыхал в раздевалке: «Ну не могу я человека ударить…» Посовещались с ребятами и поняли - пацана надо спасать.
 
- Как?
 
- Подружки у него не было, к алкоголю не притрагивался. А мы выпить уговорили, девушку привели.
 
- Помогло?
 
- Еще бы! Мальчик превратился в мужика. Взгляд другим стал. С той поры соперники связываться с Ткаченко побаивались. Рассказывал, как однажды вора задержал.
Сидит дома в туалете. Звонок в дверь. Не открывает. Внезапно в замке поворачивается ключ. Залетает мужичок, начинает шуровать в шкафах, складывает в мешок пластинки. У Ткаченко была шикарная коллекция, любимая группа - Smokie. Володя по-тихому заканчивает свои дела, выходит. Прислонившись к косяку, молча наблюдает за воришкой. Тот оборачивается, бросает мешок и кричит: «Только не убивай!» А Володя пальцем манит: «Иди к дяде…»
 
- Поколотил?
 
- Нет. В милицию сдал.
 
- В курсе, что собираются снимать художественный фильм о вашей победе в Мюнхене?
 
- Спасибо за вопрос, ребятки! Очень странная история. Года полтора назад узнаю, что студия Никиты Михалкова после успеха «Легенды № 17» решила снять кино про Александра Белова. Звонят мне: «Готовы побеседовать о Белове?» - «Конечно!» Приезжают. Рассказываю, какой он великий баскетболист, классный парень. Обрывают на полуслове: «Нас интересует другое. Как на таможне завалился с иконами. Как покупал валюту, где пил, с какими девицами…» Выпроводил сразу.
 
- А дальше?
 
- Недавно в интернете наткнулся на сюжет. Фонд кино проводил очную защиту кинопроектов, претендующих на господдержку. Среди прочих выступил продюсер. Сообщил, что создаст картину о победе баскетбольной сборной СССР на Олимпиаде-1972. Бюджет превысит «Легенду № 17» почти в два раза. Сценарий готов. Запланированы съемки в США, Южной Америке, Европе… Меня насторожила фраза, что сын Сергея Белова уже тренирует артистов, учит играть в баскетбол. Но они маленького роста! Какие из них баскетболисты?!
 
- Козловского для роли Харламова научили кататься на коньках.
 
- Сравнили! Или сейчас с помощью компьютера в кино что хочешь наваяют? Ладно, допустим. Но как передать дух эпохи, отношения тех людей без консультантов? Из сборной 1972-го живы четверо. Паулаускас в Литве. Поливода - на Украине. Жармухамедов - нелюдим, даже на баскетбол не ходит. Из тех, кто может что-то рассказать, остаюсь я. Но ко мне никто не обращался. Страшно представить, что это будет за фильм.
 
***
 
- Знаете, о чем жалею? - улыбнулся Едешко.
 
Не успели мы обмозговать версии, он раскрыл карты самым неожиданным образом:
 
- Слишком поздно встретился с психологическими практиками. НЛП. Как стать, как быть, как добиться… Настолько интересно! Надо знать обязательно!
 
- Да в этих вещах можно утонуть.
 
- Вот и тону сейчас. Зато эти уроки помогают лучше понять молодежь.
 
За окном стемнело. В комнату с тарелкой оладьев заглянула «последняя жена»:
 
- Иван Иваныч, ты от молодости к старости идешь? Или наоборот? Говоришь не умолкая, но, по-моему, еще на полпути…
 
Едешко усмехнулся:
 
- Милая, я иду к воспоминаниям!
 
Юрий ГОЛЫШАК, Александр КРУЖКОВ, Спорт-Экспресс
Невероятно, но факт:
 
Читайте также:
 
Материалы по теме:
Другие новости:
 
Комментарии
Еще никто не комментировал.
Добавить
Имя
Комментарий
- введите код с картинки (с учётом регистра)
 
Спорт. Реклама
Книга о Суркисе
Социальные сети
Наши партнеры

Content on this page requires a newer version of Adobe Flash Player.

Get Adobe Flash player

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Наши друзья
Прессинг
Динамо Киев от Шурика