Спорт-Экспресс в Украине > Откровенный собеседник > Александр АПАЙЧЕВ: "Тренер - это фокусник и гипнотизер"

Александр АПАЙЧЕВ: "Тренер - это фокусник и гипнотизер"

31.05.12, 08:15   Просмотров: 1131411314 Комментариев: 2 2

Фото Александр АПАЙЧЕВ: "Тренер - это фокусник и гипнотизер"
Фото из архива Александра АПАЙЧЕВА

Любой тренер, которому удавалось стать соучастником великих побед, скажет, что подготовка чемпиона - это сложнейший алхимический процесс. И сложность его заключается не столь в том, чтобы на аптекарских весах точно отвесить объем и интенсивность нагрузки в каждом, даже наиболее отдаленном от главного старта, микроцикле. Не в том, чтобы до миллиметра отмерить биомеханику движения и изобрести рациональную, идеальную для каждого своего подопечного технику. Не в том, чтобы вложить в юную голову весь накопленный столетиями багаж тактической мудрости. И даже не в том, чтобы гибкий душевный эфир переплавить в стальной стержень, который не согнуть никаким прессом. Главная магия тренера - за несколько часов, а то и минут до старта, самых беспокойных и самых ответственных, разжечь в сознании подопечного потухший огонь. Разбудить жажду борьбы и напомнить, какова победа на вкус. И тогда даже ошибки в подсчетах объема и интенсивности, не самая филигранная техника и далеко не самые изящные тактические ходы не воспрепятствуют победе. О собственных победах и поражениях, о тренерских формулах победы, а также о том, как зовут Музу и богиню-покровительницу главного тренера сборной Украины по легкой атлетике, которой он посвящает стихи и поет под гитару романсы, рассказывает Александр Апайчев.

- Александр Валентинович, признайтесь, вам приятно, что ваш рекорд держится уже несколько десятилетий? Или все же хочется, чтобы ученики вас превзошли?

- Если бы вы спросили об этом лет эдак 20 назад, я бы ответил: да, приятно, рекорд греет душу. Но если он живет ни много ни мало 28 лет, то вот уж действительно хочется поскорее увидеть нового рекордсмена Украины. Кандидат есть! Алексей Касьянов - очень перспективный многоборец. Почему пока у него это не получается? Чтобы на мировой арене быть на высоте, обязательно нужен сильный спарринг-партнер, который бы постоянно подстегивал. Моим внутренним раздражителем в свое время был Игорь Соболевский, чемпион СССР, призер соревнований «Дружба-84». Соперничая на продолжении трех лет, мы подняли результат до таких высот, что до сих пор никто в Украине не может к ним приблизиться.

- Как вы считаете, 8709 очков, которые вы набрали на матчевой встрече СССР - ГДР, это был ваш предел или при более удачном стечении обстоятельств можно было поднять планку рекорда еще выше?

- Тот матч по конкуренции и накалу страстей был сродни Олимпийским играм или чемпионату мира. Я установил рекорд СССР, Торстен Фосс - рекорд ГДР, еще один немец набрал сумму выше прежнего рекорда своей страны. Да и наши ребята выступили на уровне 8200-8400 очков. Для меня тот турнир складывался непросто. Перед вторым днем соревнований я всю ночь не спал: сильно беспокоила спина. Поэтому продолжал выступать через боль. Каждый выход на вид был на грани фола, и я всерьез подумывал о том, чтобы сойти. Пришел в себя только во время прыжков с шестом, когда в третьей попытке все-таки взял начальную высоту и… упал мимо матов на дорожку. Что-то щелкнуло в спине. Это и привело меня в чувство. После этого я установил личный рекорд в прыжке с шестом, а копьё метнул за 70 метров. Но «полторашку» бежал осторожно, стараясь не выпустить из рук свою синицу. 4,26 - не мой результат, я бегал и 4,18. Но в тот момент думал только о том, чтобы не упустить победу и рекорд СССР. В тот год я потенциально был готов набрать 9000 очков. На «Дружбе-84», которые организовали с целью заменить для атлетов соцстран Олимпийские игры, в первый день я шел с опережением графика мирового рекорда, почти во всех дисциплинах устанавливая личные. А во второй день сорвался на метании диска: вместо своих привычных 50 метров послал снаряд на отметку 36. Мне тогда было 23, и я был страшным максималистом, хотел победить непременно с мировым рекордом или вовсе остаться без медали. Поэтому после того срыва не смог перебороть эмоции. Дошел до конца, уже не надеясь на высокий результат, и занял место где-то рядом с пьедесталом.

В конце того же года перенес операцию на ахилловом сухожилии и поменял тренера. Поэтому в восстановительном сезоне выше головы не прыгал, вышел на уровень 8100-8200 очков. Правда, в 1985-м мы впервые за многие годы выиграли командный Кубок Европы, с рекордом соревнований. В следующем сезоне начал серьезно готовиться, в Москве стал серебряным призером на Играх доброй воли и пятым на чемпионате Европы. Дальше по плану шли Олимпийские игры. В Сеул ехал фаворитом. Но… за месяц до Игр что-то кольнуло в стопе. Чтобы обезболить, врачи сделали укол и… занесли инфекцию. На том Олимпиада для меня, по сути, закончилась. Это стало моей личной трагедией. Ведь я поставил на кон все, чтобы победить. Но, выйдя на старт, понял, что бежать не могу. Эта инфекция почти полностью растворила суставную сумку на пальце ноги.

В эстонском Тарту мне сделали операцию, после чего я год ходил на костылях. Потом понемногу начал восстанавливаться, втягиваться, готовиться к сезону-1990. Это желание побыстрее вернуться в спорт было настолько велико, что я снова травмировался. После этого решил закончить со спортом. Чувствовал себя уставшим, опустошенным. Главная моя цель - Олимпийские игры - все время маячила перед глазами, но в руки не давалась. В 1984-м мы все остались без Олимпиады по причине политического бойкота. В 1988-м из колеи выбила инфекция. Тогда мне был всего 27. Мог бы еще подготовиться к Барселоне, но сил бороться уже совсем не осталось.

ЗА ДВА ДНЯ СОРЕВНОВАНИЙ ПОТЕРЯЛ 11 КИЛОГРАММ

- С каким настроением вы ехали на соревнования «Дружба», по сути, мимо Олимпиады-1984?

- В свой день рождения, 6 мая, я установил рекорд Советского Союза, который в олимпийском году был лучшим результатом сезона в мире. А всего через два дня советское правительство приняло решение не ехать на Олимпийские игры. Мне было 23, и я был очень огорчен, а  вот у тех, кто готовился ехать на свою последнюю Олимпиаду, вообще был шок. Взамен Олимпиады нам предложили «Дружбу». Мы волей-неволей поддерживали правительство, а оно поддерживало своих спортсменов: за призовые места на «Дружбе» давали ордена и медали, присваивали звание заслуженного мастера спорта. Но все равно, у нас не было ощущения, что мы участвуем в самых важных в жизни соревнованиях, как это бывает на Олимпийских играх. Со временем эти искусственно созданные соревнования забылись. У нас было много чемпионов «Дружбы», но кто о них сейчас помнит?

После окончания «холодной войны» чтобы как-то сгладить ту ситуацию и вновь на спортивной арене объединить спортсменов, актриса Элизабет Тейлор с мужем предложили провести Игры доброй воли. Эти соревнования, которые в 1986 году прошли в Москве, оставили самый позитивный след, несмотря на то, что были для меня самыми тяжелыми за всю карьеру: за два дня соревнований я потерял 11 килограмм. Для большей телевизионной промоции - соревнования транслировались в США в прямом эфире - старты начинались в пять вечера, а заканчивались в девять. То есть за четыре часа мы, двадцать многоборцев, должны были пройти пять видов. Многоборье превратилось в непрекращающуюся гонку. На Играх доброй воли я занял второе место, уступив лишь Григорию Дегтяреву. К сожалению, в прошлом году этот замечательный кировский атлет, экс-рекордсмен СССР, с которым мы всегда делили первые места и рекорды, ушел из жизни…

- Как вы считаете, насколько вы реализовались как спортсмен?

- В статистике лучших результатов за всю историю десятиборья 8709 очков занимают 16 строчку в мире и шестую в Европе, а сумма второго дня - вторую строчку в мире и первую в Европе. А еще лет десять назад сумма второго дня была первой за всю историю. По другой статистике, которая определяет разницу между личным рекордом в десятиборье и суммой рекордных показателей в отдельных видах, у меня всего лишь 200 очков разницы. Это свидетельствует об очень высокой реализации. Пока что таких показателей нет ни у одного спортсмена мира. Несмотря на все рекорды, считаю, что реализовался лишь на пятьдесят процентов. Поэтому, наверное, для дальнейшего развития и выбрал себе тренерское поприще - чтобы в учениках добиться того, чего самому достичь не удалось.

Мне самому повезло с наставниками, которые умели и научить, и интересы подопечных отстоять. Первым моим тренером был Николай Нестеренко, у которого бегал барьеры. Через несколько лет стал совершенствоваться у Имантса Паберзса, он поставил мне школу метания копья, которое в дальнейшем стало моим самым сильным видом. И у него же я начал заниматься многоборьем. С 1979 по 1984 годы тренировался под руководством заслуженного тренера СССР Евгения Сапронова, вместе с олимпийской чемпионкой в пятиборье Надеждой Ткаченко и призером Олимпиады в прыжках в длину Валерием Подлужным. С 1985 года и до самого окончания спортивной карьеры занимался  под руководством Валерия Подлужного, который после окончания карьеры стал тренировать многоборцев, и заслуженного тренера СССР Владимира Кацмана, тренера олимпийского чемпиона Николая Авилова. Вот такие у меня были замечательные учителя, которых я до сих пор вспоминаю с теплотой и благодарностью.

Мне кажется, если бы я выступал за Украину, где нет такой неимоверной конкуренции за право выступать за сборную на чемпионатах Европы или Олимпийских играх, уровень моей реализации был бы значительно выше. Ведь тогда основными нашими соревнованиями были Кубки Европы, а также матчевые встречи СССР-США, СССР-ГДР и СССР-ФРГ. Чемпионаты мира впервые появились в 1983 году и проводились один раз в четыре года (до 1991 года), а потом уже стали проводиться один раз в два года. Но на них мне не посчастливилось выступать: то травмы преследовали, то в команду не попадал. Тогда атлетам негде было проявить себя. Сейчас куда больше возможностей.

- Мировой рекорд Романа Шебрле - 9026 очков - держится уже 12 лет. Как вы считаете, за счет чего побеждал чешский многоборец, и почему сегодня никто не может приблизиться к его показателям?

- Я очень симпатизирую Роману Шебрле. Он выдающийся атлет. А рекорд он смог взвинтить до такого предела благодаря конкуренции со своим соотечественником Томашем Двораком. Это профессионалы до мозга костей. И цельные личности, что для десятиборья немаловажно. Они подчинили всю жизнь спорту. Шебрле до сих пор выступает, а Дворак уже закончил карьеру и работает старшим тренером Чехии. Я был вместе с ними на сборах в Южной Африке и видел, как они тренируются. Когда с такого рода профессионалами работает целая команда специалистов, налицо и результат.

- А сейчас в мире есть многоборцы, которые по своему потенциалу могут побить чешские рекорды?

- В последнее время появился неплохой американский парень Эштон Итон. Прошедшей зимой он побил собственный же мировой рекорд в семиборье. Я думаю, в десятиборье он сможет показать результат свыше 9000 очков. Шебрле свой рекорд установил на турнире в австрийском Гецисе. Там всегда, уже более 30-ти лет, многоборцам создают прекрасные условия. Если Итон будет соревноваться в подобных условиях, он сможет побороться за рекорд. А вот на официальном чемпионате сделать это будет довольно сложно из-за чрезмерного психологического давления и ответственности. Еще один американец - Брайян Клей уже был олимпийским чемпионом. В последнее время он несколько сдал свои позиции. Но олимпийский год очень уж непредсказуем. В Лондоне может случиться все, что угодно.

СОПЕРНИКИ НАЗЫВАЛИ МЕНЯ ВОЛКОМ

- Вас знают как довольно-таки жесткого тренера. А каким вы были спортсменом?

- Очень целеустремленным и отчаянным. Тренер мне всегда говорил: «Не нужно себя жалеть». И я не жалел. Если тренировался, то до истощения. Спортсмены бывают двух категорий: те, которых нужно заставлять, и те, которых необходимо останавливать. Меня нужно было останавливать. К тому же подобной безжалостности к себе я теперь учу и подопечных.

- Как-то вы признались, что были жесткими и по отношению к соперникам. Почему?

- Я умел дружить. Но в спорте был сосредоточен на своей цели. Соперники иногда называли меня волком. Во время соревнований я закрывался в себе. А перед выступлением говорил своим товарищам: «Ребята, работаем честно». И если кто-то вел себя некорректно, давал жесткий отпор, а в процессе двух дней соревнований мог просто психологически додавить. Для этого даже были изобретены специальные уловки. А, в общем, делал свою работу, как и все. В секторе мог подсказать ветер или место отталкивания, дать попрыгать со своим шестом. Это нормально. Так было и будет всегда. Ведь многоборцы - это ведь как семья.

Когда выходил на разминку перед соревнованиями, наблюдал за поведением соперников, и мог без ошибки определить, кто как готов, и с кем как надо себя вести. Так, например, я мог, проходя мимо кого-то из соперников, бросить как бы невзначай пару фраз. Отвлечь от мыслей, от настроя на борьбу. Сменить таким образом доминанту. По реакции на мои вопросы я чувствовал, кто психически устойчив, а кто нет. Когда два дня подряд соревнуешься бок о бок, без психологической борьбы не обойтись. Хотя некоторые из конкурентов были неудобными для меня. Прежде всего тем, что были «не читаемы». Григорий  Дегтярев, к примеру, не поддавался на мои уловки. Да я и не пытался особо влиять на него. Хотя мы и не были близкими друзьями, у нас всегда все было по-честному. Он ведь мой земляк. Общались, рядом тренировались на сборах, но душу друг другу при этом не открывали.

- Как вы считаете, возможна ли дружба между соперниками в принципе?

- Знаете, да. Моим хорошим другом был Игорь Соболевский. В секторе мы были непримиримыми соперниками. А за пределами стадиона  дружили семьями. Несмотря на то, что умудрялись соперничать даже на тренировках, тем не менее, по необходимости всегда подсказывали друг другу. К сожалению, после окончания спортивной карьеры наши дороги разошлись. Дружим и по сей день с Сергеем Желановым, призером Олимпийских игр, а сегодня старшим тренером сборной России по многоборью. Сергей был и остаётся образцом надежности, порядочности и честности. Я многому у него научился. Теперь же, когда я стал главным тренером сборной, стараюсь донести до подопечных одну истину: можно быть непримиримыми соперниками, но при этом сохранять позитивный настрой в общении. Нельзя идти наперекор обществу, иначе оно вытолкнет тебя. Еще очень важно отделять спорт от быта. Если в спорте ты изобрел что-то новое, что помогает тебе побеждать, ты не обязан делиться своими секретами с соперниками. Но при этом в быту важно поддерживать теплые человеческие отношения.

- Трудно ли было сплотить команду? Ведь лет восемь назад нередко случалось, что атлеты, проходя мимо, могли даже не поздороваться друг с другом…

- Когда в 2009-м я принял команду, увидел именно то, о чем вы говорите. Я ужаснулся! Во все времена во всех сборных имела место преемственность: новые поколения всегда знали своих предшественников. А тут случился разрыв. Мало того, что спортсмены не общались между собой, так молодежь еще и не знала свою историю. Проходя мимо маститых атлетов, молодые даже понятия не имели, кто же это идет навстречу. Поэтому первая задача, которую я поставил перед собой, - это создать команду. У атлетов могут быть разные цели - выступления на различных по рангу турнирах и запланированные места, но при этом должно быть одно понимание своей роли, своего места в команде. Главная идеология для каждого члена нашего коллектива - это осознание себя гражданином Украины. Какой бы ни была политическая ситуация в стране, это не должно влиять на понимание того, что ты представляешь страны на спортивных аренах мира.

Настоящей, сплоченной командой, единым организмом у нас была сборная образца 1996 года. Капитаном тогда был Роман Вирастюк, призер чемпионата Европы в толкании ядра. Он очень бережно относился к различным ритуалам, которые укрепляют командный дух: у него был флаг, где после крупных соревнований расписывались победители и призеры. И мы решили вернуть эту традицию в современную команду. На чемпионатах мы всегда выбрасываем с трибуны флаг нашим медалистам, чтобы они пробежали круг почета по стадиону, стараемся всячески чествовать свою страну. А в прошлом году, когда мы завоевали медали чемпионата мира, свои подписи на новом флаге оставили Ольга Саладуха и квартет девчонок-эстафетчиц. И капитан у нас - образец лучших традиций - Наташа Добрынская, олимпийская чемпионка. И от «вирусов», которые шли вразрез с командой, мы также практически избавились. В сборной мы проповедуем централизованную подготовку с частичной индивидуальной. Года два мы присматривались к спортсменам и заметили: те, кто принял эти правила игры, у тех и результаты заметно улучшились. А те, кто не восприняли новую систему, потихоньку стали отпадать. В итоге у нас образовался костяк. Новенькие, которые приходят в сборную, попадают в здоровую среду, питаются позитивом и легко уживаются в команде. То, что нам удалось сплотить команду, я увидел в 2010-м в Барселоне: атлеты болели друг за друга, поддерживали своих товарищей. Перед каждыми крупными соревнованиями и по их итогам мы проводим собрания, стараясь акцентировать внимание на позитиве. А то, что не получилось, уже обсуждаем вместе с тренерами и спортсменами в рабочей обстановке.

ВОЛШЕБНОЕ СЛОВО

- Немало спортивных наставников вспоминали о том, что, окончив спортивную карьеру и начав работать тренерами, они пережили огромную ломку. Пришлось забыть о собственном «эго» и начать отдавать все силы и знания подопечным. У вас было похожее ощущение?

- Очень правильно подмечено. Я, когда только начал работать тренером, тоже ощущал нечто подобное. Это, мне кажется, проблема каждого молодого тренера. Когда спортсмен высокого класса приходит на тренировку уже в качестве тренера, он всегда начинает сравнивать учеников с собой. Эта участь постигла и меня. Когда я только начал работать с десятиборцами, год-два барахтался, психологически их уничтожая. А все потому, что в учениках пытался увидеть себя. И это притом, что я очень много читал, и у меня были великолепные учителя. Очень много я почерпнул у Василия Кухно и Анатолия Бондарчука, с которыми мы частенько беседовали на спортивно-педагогические темы. Много взял от мэтра теории спринта Владимира Рыбковского и Валентина Бондаренко, который тренировал нашу чемпионку мира в спринте Жанну Пинтусевич-Блок. Но поначалу этот опыт и знания не помогли мне избежать ошибок. А когда понял, в чем дело, отказался от десятиборья и переключился на другие виды: стал тренировать семиборок, прыгунов в длину, бегуний на спринтерские дистанции. Сравнивать моих подопечных было не с кем. Поэтому пришлось полностью полагаться на накопленные годами знания. Это привело к стремительному росту результатов. И когда в 2001-м я по приглашению приехал в Катар - работать старшим тренером по десятиборью, вполне смог реализовать свой многолетний спортивный и тренерский опыт, избегая ненужных ошибок. Я уже не смотрел на учеников как на второе «я», а просто вел их по разработанной мной системе. В результате этого мой подопечный Ахмед Хассан Муса стал чемпионом Азии, призером Азиатских игр и участником игр Олимпиады-2004. А его рекорд Катара стоит до сих пор.

- Часто бывает, что именно тренерам-новичкам попадаются суперталантливые спортсмены, каких потом опытный наставник может и не встретить до конца всей тренерской карьеры…

- Среди десятиборцев очень талантливых ребят у меня не было. А вот в других дисциплинах были очень даже способные ученики. Семиборка Лариса Тетерюк, которая впоследствии стала выступать за Эстонию, стала рекордсменкой Эстонии и участницей двух Олимпиад. Прыгунья в длину Виктория Вершинина дважды была финалисткой чемпионатов мира, чемпионкой Всемирной универсиады, дважды участвовала в Олимпийских играх. Призером зимнего чемпионата Европы в спринте стала Ирина Пуха. Среди ребят Виталий Кириленко, прыгун в длину, пришел ко мне уже призером чемпионата мира. За время нашей с ним  работы он сумел улучшить свой личный рекорд, став призером Кубка Европы и участником Олимпийских игр.

- А если бы эти спортсмены попали к вам сейчас, что-то бы изменилось?

- Тогда в работе я был таким же максималистом, и, не жалея себя, старался отдать все, что знал. И к тренировкам подходил творчески. Ведь в чем заключается работа тренера? Не подогнать ученика под свою систему, а с помощью известных средств подобрать ключ к каждой индивидуальности. Работая со своими спортсменами, я каждый год начинал по-разному и ни разу не повторился. Бывало, даже ночью просыпался, думая о предстоящей тренировке. Может быть, сейчас мне помог бы опыт. Но все равно, думаю, чего-то принципиально нового не случилось бы. Ведь реализация потенциала спортсмена, в первую очередь, зависит от самого спортсмена. Ты можешь его подготовить, психологически подвести к соревнованиям, но в секторе он будет соревноваться сам.

У тренеров есть такое выражение: «выгуливать результат». Никто посторонний не может понять этого. Многие думают, что, приехав на соревнования, тренер и спортсмен существуют сами по себе. Но это не так. Незадолго перед стартом нужно брать подопечного под руку, вести гулять, говорить какую-нибудь чушь. Одного гладить по голове, с другим быть предельно суровым. И все потому, что завтра ему нужно будет переступить через себя. Нельзя оставлять спортсмена наедине с собой и в день старта. Тренер говорит, а сам пристально смотрит в глаза: готов ли ученик бросить всего себя в бой? Если видишь поволоку, хоть малейшую искру неуверенности, значит пришло время применить все свое искусство, чтобы настроить его. То есть тренер - это, кроме всего прочего, фокусник и гипнотизер. Многие спортсмены говорят мне: «Нам нужен психолог». Но тренер - это и есть самый лучший психолог. Ведь никто не знает спортсмена так, как его наставник. Еще в спорте есть одно важное понятие - вера в тренера. Если ученик верит тренеру, то никакой психолог и не нужен. Лишь волшебное слово наставника, сказанное в нужный момент.

- Как вы чувствуете, вам верят спортсмены?

- Мне кажется, да. Хотя я и стараюсь не вмешиваться в непосредственную работу спортсменов с их личными тренерами. Но когда просят дать совет, никогда не отказываю. Одни, правда, воспринимают мои советы чисто из уважения - на всякий случай. Другие же свято верят в то, что я им говорю. Перед прошлым чемпионатом мира нам с эстафетной командой девчонок пришлось идти на некоторый риск: вместе с их тренерами разработать двухпиковую подготовку на сезон. Я чувствовал, что до чемпионата мы не дотягиваем, поэтому и предложил внести коррективы. И мы не промазали! Вовремя сделали перезагрузку, и все прошло отлично.

На подъеме мы выиграли и чемпионат Европы-2010 в Барселоне. После финала на 200 метров, в час ночи я встречаю новоиспеченного серебряного призера Елизавету Брызгину - она возвращалась с допинг-контроля. Я поинтересовался: «Лиза, ну как вы там?» «Завтра мы их порвем!» - это она уже готовилась к завтрашней эстафете 4х100. Но на следующий день я не увидел того безумного блеска в глазах, который и свидетельствует о готовности порвать всех и вся. Это и понятно: после такого стресса - второго места с личным рекордом - без дополнительного стимула зажечься непросто. Следующие слова у меня сами вырвались: «Лиза, в 1992 году здесь же, в Барселоне, твоя мама стояла на этом же пьедестале, только свое «серебро» она взяла на дистанции вдвое длиннее. А на следующий день после того второго места она уже поднялась на высшую ступеньку вместе с подругами по команде - они выиграли эстафету. И вот у тебя, у всех вас, девчонки, есть шанс повторить этот успех». Девочки хором отчеканили: «Мы сделаем это!» Они разминались, все шло хорошо. Но мы, тренеры, до последнего не знали, кто в команде побежит четвертым: будет ли Елизавета эмоционально готова к этой борьбе? Лишь за 15 минут до старта мы наконец-то внесли Брызгину в заявку. И она вместе с девочками сотворила еще одно маленькое чудо. То есть от нужных слов, сказанных вовремя, могут за спиной вырасти крылья.

- С кем проще работать - с украинскими или катарийскими подопечными?

- Катар научил меня, в первую очередь, требовательности к себе. Потому что там требования к приглашенным совсем иные, чем в Украине. Катарийцы взяли тебя на работу и поэтому вправе ждать, что ты им покажешь фокус. Как ты будешь это делать, никого не волнует. Забегая наперед, скажу, что у меня это получилось. Там, если ученик тебе поверил, этот контакт уже невозможно разорвать. Но и само доверие заслужить очень непросто. У меня был очень сложный подопечный. Такого поначалу и врагу не пожелал бы. А сейчас, когда прошлой зимой мы с нашей командой были на зимнем чемпионате мира в Катаре, то Ахмед сказал мне, что годы нашей совместной работы были лучшими в его жизни.

Вначале в Катаре все для меня было не так. Во-первых, я плохо понимал и говорил по-английски. Но со временем Ахмед, который блестяще владел английским, меня натаскал. Еще сложнее было с менталитетом. Он сам - палестинец. И агрессия, характерная для представителей этой нации, проявлялась в поведении Ахмеда повсеместно. Бывало, опаздывает на тренировку на 40 минут и на мой вопрос: «Что случилось?» отвечает просто: «Сегодня мне не хочется с тобой разговаривать». Я несколько раз делал ему замечания - не помогало. И мне пришлось поставить его в такие жесткие рамки, что он стал приходить на тренировки загодя и вообще старался лишний раз не вступать в конфликт. На подсознании ученик воспринимал меня как отца, который в детстве наказывал его за каждую мелочь, и поэтому поначалу пытался насолить, где только можно. Со временем эта своеобразная ненависть переросла в любовь. И свое отношение ко мне он выражал результатами в соревнованиях.

Я помог Ахмеду, но и он мне тоже. С ним было тяжело и одновременно очень интересно. И я рос как тренер. Почему я уехал из Катара? За год до окончания контракта встретился на родине с одним человеком, который мне прямо сказал: «Хватит болтаться. Возвращайся. Жить и работать надо в своей стране». И я понял, что он прав. Катар - хорошая страна, но с совершенно иным менталитетом. Приезжие тренеры - это не больше, не меньше рабочая сила. Бывало, мы приезжаем с соревнований, где наши ученики завоевывают призовые места, а нас попросту не замечают. Учеников чествуют - ведь они прославляют Катар. А нам даже спасибо могли не сказать. А зачем, ведь по контракту нам выплачивали зарплату. Но мы к этому относились совершенно нормально, по-философски.

МОЯ ЖЕНА - НАСТОЯЩАЯ ХРАНИТЕЛЬНИЦА ОЧАГА

- Как вы встретились с Татьяной Самойленко, и когда поняли, что жить без нее уже не можете?

- Из Катара я вернулся разведенным, ко всему прочему, с большим недоверием стал относиться к противоположному полу. Я был уже достаточно зрел и опытен, чтобы понимать: семья - это основное. Но построить свою счастливую не сумел. Более того, просто не понимал, почему так произошло. Поэтому мне нужно было время для переоценки ценностей. К тому времени я уже как директор центральной школы был приглашен на праздничную церемонию награждения атлетов года «Афина-2005». И вот первую, кого я увидел тем вечером 21 января, войдя в холл, была Татьяна. Мы были знакомы много лет: вместе выступали. По счастливой случайности наши столики в зале оказались рядом, и мы смогли пообщаться. Обменявшись номерами телефонов, вскоре стали созваниваться.

Когда увидел Таню, во мне будто мелькнула вспышка света. Но поначалу я приложил максимум усилий, чтобы не пустить это новое чувство к себе в сердце. Моя настороженность была начеку. Но против Танюшиного обаяния и какого-то своего внутреннего зова ничего не смог поделать: 14 февраля на День влюбленных приехал к ней в Запорожье с букетом роз и подарил статуэтку в виде двух голубков. У нас все было очень красиво. Мы встретились, гуляли по городу. Потом было бесконечное множество телефонных разговоров. А как только мог урвать денек, снова приезжал к ней. Вот тогда понял, что эта женщина мне нужна, как воздух. А восьмого марта сделал ей предложение.

- А вы помните те стихи, которые написали специально для нее?

- Конечно.

Мой поцелуй летит к тебе,
Хоть на дворе зима и вьюга.
И благодарен я судьбе,
Что познакомила друг с другом.
Сквозь километры и пургу
К тебе, кто жизнь в меня вселила,
Хочу сказать: скучаю, жду.
И с Днем Святого Валентина.

- Вы еще пели Татьяне песни и сами себе аккомпанировали…

- Да. Играю на гитаре и немного на баяне. Я рос в особой музыкальной атмосфере. Отец мой играл на баяне, а мама с сестрой пели. Какое-то время я даже учился в музыкальной школе, хотя и не закончил учебу. До того момента, когда впервые сыграл для Татьяны, гитару не брал в руки лет 15.

- Музыка, стихи... На что вы еще готовы ради любимой женщины?

- На многое. Моя жизнь после встречи с Танюшей очень сильно переменилась. Вернее, мое отношение к жизни. Одна из самых поразительных черт этой женщины - умение слушать. Она у меня в этом плане - профессор. А как ненавязчиво Таня умеет давать советы - находить в нужную минуту единственно правильные слова! Это тоже целая наука. Я перестал суетиться. Стал спокойнее и даже мягче. Моя жена - настоящая хранительница очага. Поэтому прихожу домой с радостью, и очень дорожу тем, что имею и изо всех сил стараюсь сохранить.

- Сын Татьяны называет  вас отцом?

- Я знаю, что являюсь для него большим авторитетом. Он всегда советуется со мной. Бывает, Тане не позвонит, а набирает мой номер. Мы с ним познакомились, когда ему было 16. Это довольно сложный, переходный возраст. Но мы нашли общий язык. Надеюсь, что Коля считает меня отцом, хотя и не называет вслух. Мы поначалу так договорились: что слова - это не самое важное. Я появился тогда, когда ему необходимо было мужское общение. А теперь ловлю себя на мысли, что он во многом пытается походить на меня. Коля иногда говорит моими фразами. А потом я тихонечко говорю Тане: «Где-то я уже это слышал». (Улыбается).

Я привык участвовать в жизни и моих дочерей. Всегда стараюсь следить за тем, где они и чем занимаются. Моя старшая дочь Марина вышла замуж и живет в Одессе. В Кривом Роге она закончила юридическую академию. Младшая Лена учится в лингвистическом университете Киева. У нее довольно необычная специализация - она специалист по корейскому языку.

Елена САДОВНИК, Спорт-Экспресс в Украине

Невероятно, но факт:
 
Читайте также:
 
Материалы по теме:
Другие новости:
 
Комментарии
Еще никто не комментировал.
Добавить
Имя
Комментарий
- введите код с картинки (с учётом регистра)
 
Спорт. Реклама
Книга о Суркисе
Социальные сети
Наши партнеры

Content on this page requires a newer version of Adobe Flash Player.

Get Adobe Flash player

Людина року
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Наши друзья
Прессинг
Динамо Киев от Шурика